Все драконы в какой-то степени собственники. В большей или меньшей. Невиллет — в чертовски большей, поглощающей без остатка, до костей, а после и сами кости. Будь его воля, он бы не оставил от Ризли ни капельки.

В общем, если Итера сегодня не сожрут потусторонние, завтра его сожрут свои же: Кэйа, который обычно первый наклюкивается в таких местах, Дилюк, который забирает наклюкавшегося напарника, или Кавех, единственный известный охотник на нечисть, который и сам нечисть, и чье присутствие соответственно повышает шансы выжить. Сборник драбблов по указанным парам, которые объединены одним миром, где существует нечисть или потусторонние и охотники на нечисть.

Между ними был заключён особый договор. Нёвиллету, как гидро дракону, приходилось переживать сезоны спаривания каждые пять месяцев, мучительно сильные и напряжённые. И в очередной раз Герцог здесь, в личном убранстве Нёвиллета, наблюдающий весьма удручающую, но жаркую картину.

Нёвиллет, которого прикрывает лишь рубашка, даже не сразу осознает, что тело под ним замерло. Он еще самозабвенно лижет его ухо, покусывая кончик и скользя немного глубже, когда слышит вопрос: — Мне же кажется, да? Вопрос больше риторический, но Нёвиллет замирает и тоже смотрит вниз. Как раз туда, где задравшаяся рубашка больше не скрывает два его половых члена.

— Я не понимаю. — повторил Ризли. Он мог повторять это до тех пор, пока его голосовые связки не порвались бы в клочья, а глаза не вытекли бы окончательно, оставив лишь пустоту. — Я не могу понять, зачем я тебе вообще нужен, Невиллет. Я плохой омега. И человек тоже. Невиллет смотрел на него с нежностью и глубокой печалью. — Никто в жизни не полюбит такого больного омегу, как Ризли. Он не мог иметь детей. Не мог спариваться. Не мог даже сделать гнездо.

Перевоплощение в веревульфа прямо перед приходом лучшего друга порой может сделать ненавистный праздник лучшим в жизни, – особенно, если порадовать этого самого друга пропавшим хвостом наутро.

— Честно говоря, я не знаю, — признался Нёвиллет. — Как любить кого-то. К его удивлению, Ризли только тихо рассмеялся. Нёвиллет смотрел на то, как омега подошел к нему и уткнулся лицом в изгиб его шеи. ——— Нёвиллет не был человеком. Он не понимал, что такое любовь, кто ее определяет и почему. Но ради того, кого он любил, он был готов узнать, как любить его. И сделать это лучшим способом, на который только был способен.

Разбирая корреспонденцию, Ризли каждый раз думает о Нёвиллете. Неизбежно натыкается на любовные письма, подарки и фотографии. И думает, что забавно было бы найти что-нибудь, отправленное Верховным Судьёй. Ну, помимо деловой переписки.

— Его светлость заявил, что любой, кто сможет победить его на боксерском ринге, получит шанс, — бедный служитель, казалось, чувствовал себя неловко, произнося эти слова, — ...переспать с ним. // — Ты просто расстроен. Ты злишься на меня. — Ага? Тебе потребовалось достаточно много времени, чтобы заметить. — Я не могу припомнить, чтобы я делал что-то, что могло бы тебя разозлить. — Ты отправил невинного человека в мою крепость.

— Вы осквернили мою трость, — первым делом говорит Невиллет, когда вальс, наконец, заканчивается овациями, сменяясь следующей, более веселой композицией. Ризли ухмыляется и слегка двигается, довольно выдыхая из-за того, как напрягся Невиллет от трения об трость и его пах. — При всем уважении, Ваша честь, — Ризли чуть подается назад, чтобы иметь возможность прижаться губами к шее Невиллета прямо под ухом, — вы сами осквернили ее.

— Как вы смотрите на то, чтобы провести со мной гон? — после этого быстро выпаленного вопроса Ризли поперхнулся и закашлялся, хватая ртом воздух. Это была вторая попытка задохнуться от слов Юдекса за сегодня. И вряд ли она была последней.

С возвращением к нему полной драконьей власти тело Нёвиллета меняется, чтобы соответствовать. У первого применения этой власти были особо интересные последствия. Ризли очень рад помочь.

Невиллет, как начальник отдела, задерживается на работе, чтобы доделать отчет. Ризли остается с ним, чтобы помочь, но получается только отвлекать.

Он редко прикасается к себе. Никогда не было необходимости в таких излишествах, но здесь и сейчас, когда Нёвиллет думает о запахе и вкусе Ризли, он испытывает потребность в разрядке, какой бы неджентльменской она ни была. — Спальня, — говорит он себе. — Я должен... Он не двигается с места. Вместо этого Нёвиллет стоит в прихожей и расстёгивает свои многочисленные пряжки и застёжки. // После самого первого поцелуя Нёвиллет идёт домой и не сдерживается в прихожей.

Дверь ванной открывается. Ризли бросает взгляд на Нёвиллета – и не собирается его отводить, во рту вдруг пересыхает. Его член дёргается, а сердце колотится, потому что на Нёвиллете только чулки и начищенные рабочие туфли. Его волосы заплетены в косу, которая падает сзади, не скрывая гибких линий тела, два члена висят между бёдер, хвост волочится по полу позади него, а сам он… он смотрит на Ризли, приподняв подбородок и играя лёгкой, кривоватой улыбкой. – Привет, любимый.

Ризли безнадёжно влюблён, его лёгкие полны цветов, и он давно смирился с грядущей смертью. Но, как обычно бывает, всё оборачивается не совсем так, как он полагал.

— Даже не заметил, что сказал про секс на пляже вслух. — Это звучит негигиенично, — ворчит Невиллет и даже как-то смущенно перекладывает левую ногу на правую, вновь их скрестив. — Стоп, ты про какой секс-то подумал? — Ризли даже заинтересованно нагибается вперед и заглядывает мужчине в глаза. Невиллет всё же краснеет и смущенно закатывает глаза, ещё и тяжело вздохнув один раз. Под конец миллиона и одной мысли в голове, в которых Ризли уверен на 100%, он всё же смотрит на своего парня.

Приятный новогодний вечер в кругу друзей, еда, улыбки радости, но почему-то присутствует некое беспокойство..

Он не мог (и не стал бы) полностью винить Нёвиллета, потому что на самом деле он дал альфе полное разрешение делать "все что угодно" — и "все что угодно", о котором они обоюдно договорились задолго до сегодняшнего утра, никогда не приводило к такому хаосу. Действительно, всё когда-нибудь случается в первый раз.

В один из дней в крепость Меропид является Моракс в поисках Чайльда.