Баама любили, наверное, так же сильно, как море с его грозным величием. Даже Агеро со своей пустотой в сердце.

"Идиот" - только и подумал он, прежде чем оказаться под теплой толщей воды, прижимая корпусом оголенную плоть к холодной плитке. А вот кто именно из них идиот, не известно.

— ...Господин Кун, нельзя так говорить! Вас же Бог накажет. Губы Агеро сложились в кривую ухмылку. Он сложил руки на груди и закрыл глаза. — Бог?... Здесь, в башне, — и Бог? Баам, в этом месте.. — он сделал паузу и повернулся к другу, прожигая его глаза своими, ледяными и серьезными, но в то же время теплыми и нежными, когда их взор был направлен на Незаконного. — В этом месте нет ни Бога, ни даже Дьявола. Здесь есть только Король.

Рахиль пыталась злиться на Баама настолько мало, насколько это только было возможно. В конце концов, вся поездка была ее затеей. Конечно, ей куда больше хотелось на Мальдивы или хотя бы на Гавайи, но в последнее время Баам вел себя куда хуже обычного, и Рахиль уже начала бояться, что он может впасть в настоящую депрессию. А ведь до их свадьбы было рукой подать. Что подумали бы их общие друзья, если бы Баам заявился к алтарю с такой кислой миной?

Кун и Виоле издавна враждуют друг с другом, соревнуются во всём: внешности, успеваемости, популярности. О их взаимной неприязни друг к другу знают как ученики, так и учителя. Однако в какой-то момент что-то пошло не так.

Шип Ли Су научил Баама одной игре.

Даже Андросси не могла предвидеть, что её пустяковый вопрос станет началом отношений этих двоих.

— Ты готов? — беспристрастный и властный голос вызывает табун мурашек по спине. Кун, сидящий на коленях на кровати напротив, абсолютно голый, возбуждённый и распаленный до предела, кивает.

Агеро всегда засиживается допоздна. Он много работает, из-за чего частенько забывает отдохнуть. Как хорошо, что есть Баам, который следит за тем, чтобы Кун делал перерывы.

Баам Грейс – бариста-новичок, у которого на днях закончилась стажировка. Судьба приводит к нему в кофейню сына директора одной крупной компании, что становится результатом весьма забавных (ни для кого из них) последствий.

До полуночи всего пять минут, и Виоле обнаруживает, что сидит в баре, пытаясь разобраться в том, что кажется чрезмерно сложным испытанием этажа. Боковым зрением он видит незнакомца, который, облокотившись на мраморную стойку, подзывает бармена. — Я буду как обычно, — просто говорит тот, в его тоне слышится веселье, но это выбивает воздух из лёгких Виоле. Этот голос — он знает его.

Карточный долг это особый вид долга. Будучи не самым лучшим игроком, соглашаться на подобное не стоило, но играть ведь будет Кун, а значит ничего не случится, правда?

У Агеро уже в привычку входит ворчать по утрам. Баам находит способ изменить это.

В Башне существовали те, кто были связаны меж собой. Их, вроде как, называли соулмейтами. Куну редко приходилось слышать о таких, ведь мало кому была дарована подобная связь, не говоря уже о тех единицах, что нашли своё, так называемое счастье. И признаться честно, Агеро без понятия, стоит ему радоваться, что он попал в число этих людей или же биться головой об стену, ведь как вообще это объяснять Бааму, который о родственных душах даже ни разу не слышал?

Только бы ему не взбредилось влюбиться в этого цитрусового идиота.

И в этот момент воспоминания о том, что случилось, снова пришли к нему. Вместо уродливой морды чудовища он увидел перед собой нежное, улыбающееся лицо Рахиль. Улыбку, по которой он тосковал настолько, что был готов покорить башню, добраться до самой ее вершины, невзирая на препятствия. Улыбку, которая была на лице Рахиль, когда она, не говоря ни слова, без каких-либо объяснений, толкнула его в пропасть.

Мог ли Баам тогда предположить, что Агеро пошёл в своего отца не только внешностью и способностями?

Кун проклинал мир в котором он родился, потому что в нём люди находят свою вторую половинку при первой встрече по одинаковой части одежды, которая отсутствует, но её видят другие.

Вместо приключенческого фильма на вечер на двоих Баам случайно скачал порно-видео.

Агеро остается на ночь присматривать за Баамом, когда тот в очередной раз падает в обморок.