Тэхён, у которого и так уже целый день, как назло, так и шёл на перекосяк, ляпнул, не подумав, что хуже уже не станет. Что же, он был не прав. Но он так и знал, что чёрный кот соседа однажды принесёт ему беду. Ведь, когда, как казалось, всё безнадёжно, его вдруг засосало в какую-то уж, простите, очень сомнительную дыру, и он оказался в наручниках, прижатым к стене каким-то странным парнем в одежде из формата агента 007, он был готов поверить не только в глобальное потепление, но и в зубную фею.

Этой ночью Тэхен так и не смог уснуть, постоянно прокручивая в голове пережитые события за последние пару дней. Этой ночью, в совершенно ином мире, каждый час люди умирали десятками, и шла война, достигшая Великобританию лишь к обеду, поселившая в людские сердца страх за будущее и горечь от неизбежных потерь. Этой ночью, в том же отеле, свершилось убийство ни в чем не повинного человека.

Им была обещана власть. Правом их крови, разделённой наследниками вожака, оставившего за собой многоликую стаю и двух сыновей. Ради младшего брата Чонгук готов сделать всё, чтобы воплотить в жизнь предначертанную тому судьбу, когда они оказываются брошены в плен в попытке захватить трон.

— Есть такое сказание, что у танцора бывает две смерти. Одна, когда он перестаёт танцевать, и вторая — когда останавливается сердце. У меня же их будет три, — голос Чонгука не громче шёпота. — Впервые я умер вместе с родителями, во второй раз — когда понял, что никогда не смогу танцевать балет. Сейчас я просто жду третью смерть.

Поцелуи с привкусом сигаретного дыма и тёплой апрельской ночи — это не то, за чем Чонгук намеревался застать себя, когда вышел на веранду освежиться с университетской тусовки.

Ещё давно Тэхён понял, что его сердце принадлежит не только улицам, но и этому мальчику. Его глазам-бусинам, красному выглаженному галстуку и улыбке, которой он так хочет быть причиной.

Кожа, которую ты зовёшь домом, скрывает собой едва бьющееся сердце, и подкашивающиеся колени, и лёгкие, что содрогаются от недостатка кислорода в преследующем по пятам одиночестве.

Прежде счастье казалось Чонгуку воплощением успеха, одобрения близких и поддержки семьи. Теперь же он сравнивает счастье с тишиной и спокойствием, пропахшими древесиной и тлением огня в разожжённом камине. Оно медовой сладостью распускается на языке и затапливает звонко бьющееся в груди сердце, познающее своё место.

Тэхён не уверен, когда начал воспринимать своего лучшего друга как нечто большее. Когда он начал откладывать в памяти проведённые рядом мгновения, которых становилось всё меньше. Когда его сердце стало замирать каждый раз, когда Чонгук смотрел на него, робко, неуверенно и будто рьяно, прежде чем поспешно отвести пойманный взгляд. Теперь Тэхён не может думать ни о чём другом.

Даже томительные годы разлуки, вынужденное отречение от рода и навязанный брак не могут встать на пути сердца, взывающего к тому, кто его беспощадно забрал.

Чонгук радостно собирает чемоданы и запасается солнцезащитным кремом, когда на университетскую практику его отправляют в детский летний лагерь. И всё бы ничего, если бы не устроившийся в тот же лагерь Ким Тэхён.

Вопреки наставлениям приближённых Тэхён уклоняется от сватовства в угоду юношескому смеху, лукавым улыбкам и притворно капризному голосу, играющему на струнах его терпения подобно любимому инструменту. Никто из придворных не способен понять, что король не хочет жениться. Он хочет замуж.

Глоток свободы тлевшему в заточении принцу приносит не помолвка в алчной погоне брата за властью, нет. Её даруют янтарные глаза вожака, который, единожды взглянув на суженого ему омегу, бросит тому вызов.

Когда-нибудь эти кружева, атласный шёлк и лукавая улыбка сведут Тэхёна с ума.

Столько, сколько он себя помнит, Чонгук не любил выбирать. Ведь зачем ограничивать себя выбором, если можно взять всё?

Завешанные в их квартире зеркала и увиливание от приёмов пищи не могут не настораживать, но Тэхён не собирается оставлять это просто так.

Это чертовски неправильно, но у Тэхёна не выходит подавить своего альфу, голодно рычащего каждый раз, когда запах Чонгука, такой запретно сладкий и родной, просачивается в голову и оседает в лёгких, не позволяя думать ни о чём другом. Возможно, у него бы и вышло избавиться от этих грязных, неправильных мыслей, если бы омега, всегда державший его слишком близко для младшего брата, их не поощрял.

Чонгук никогда бы не подумал, что влюбится так сильно, что даже романы в королевской библиотеке померкнут рядом с пламенностью его чувств, и каждый раз, когда он заглядывал в медовые глаза Тэхёна, то видел, что альфа был влюблён в него так же сильно. Но даже сила их чувств не могла предотвратить ураган, притаившийся за углом.

Подавляя сводящую режущиеся клыки жажду, Чонгук изводит себя до последнего. Тэхён устал это терпеть.

Чонгук с головой уходит в подготовку к зимней сессии, изматывая себя до предела. Тэхён, как самый лучший на свете парень, решает ему помочь.