Джейс постоянно прикасается к Виктору. Виктор со всей тщательностью коллекционирует все прикосновения, которые даёт ему Джейс.

Избавившись от необходимости восстанавливаться между оргазмами, Виктор преподнес величайший подарок человечеству в целом и Джейсу в частности.

Джейс исключительно восприимчив к похвалам. Виктор находит этот факт любопытным.

Виктор неохотно посещает одну из пышных вечеринок Совета. А затем Джейс проводит ночь в его квартире.

– Ты мурлычешь… – удивлённо тянет Джейс, продолжая поглаживать кончиками пальцев линию скул, а второй свободной рукой держать за талию. [ атмосферная зарисовка, где Виктор умеет мурлыкать ]

«Я не просил спасать меня», – мысль оседает в голове Джейса усталостью и безнадежностью, но Виктор подхватывает, когда они всегда мысли друг друга подхватывали, задолго до того, как по-настоящему смогли их читать. Тут же произносит в ответ: «Как и я не просил спасать меня».

Виктор откровенно пялился на Джейса во время их совместной работы, и нет, он ни в коем случае не думал о чем-то большем в их партнерских отношениях. Джейс крайне наблюдателен: мало того, что он видит взгляды своего коллеги, так еще и пытается по-своему на них ответить. Но конечно же, они просто заботятся друг о друге, как деловые партнеры. «Так ведь?» — мелькает в голове у обоих одновременно.

— Джейс, мне холодно, — раздалось тихое, удивлённое. Виктор сидел на полу обнажённый, чуть подрагивая, и смотрел потерянно, непонимающе, так, как никогда раньше. Вдруг он обхватил себя за бледные плечи и…постойте-ка, бледные плечи?

— Вик, – улыбнулся Джейс, притянув его ближе к себе, – ну я же почти прямым текстом говорю. — Что говоришь? – Виктор слышал в мыслях лишь белый шум. Белый шум и почти вплотную прижавшееся лицо Джейса. (У Виктора прихватило спину во время работы, и Джейс просто обязан окружить его своей неловкой двухметровой заботой)

Та же реальность, что и в «Арго», но читать можно как отдельный фанфик. Современность, Академия, бар «Не Горюй» и старое доброе выяснение отношений.

Виктор вздохнул и осмотрелся. Впереди показалась груда мусора, вынесенная на берег приливом, и он от нечего делать двинулся в её сторону. Иногда вода выносила на берег очень интересные вещи. То, что выглядело, как неопрятная куча мусора, оказалось мужчиной. Сначала Виктор подумал, что тот мёртв, но потом увидел, как медленно вздымается его грудь, и опустился перед ним на корточки. Или АУ, где Джинкс была не первым ребёнком, которого подобрал Силко.

Все в их взаимоотношениях шло к этому, но извечные исследования, рассмотрение гипотез не давали им поговорить друг с другом. Может быть сегодня тот день?

У Виктора неудачный день. Он появляется в рубашке, не получает свой утренний кофе, думает чрезмерно много и совсем не о науке. Когда он окончательно убеждается, что этот день не спасти, Джейс проявляет себя с другой стороны. А в дверь бьются непрошенные воспоминания и Профессор Хеймердингер.

Джейс не мог уснуть. С того самого момента, как это случилось, он просыпался из-за пропитанных кровью, страхом и сожалением кошмаров. И все же именно страх удерживал его от стука в дверь. От того, чтобы сделать что-то большее, чем просто задержаться босоногим призраком у двери партнера.

Джейс знает, что лишь тратит время. Вернуться назад — самое важное сейчас, но в то же время весь день чувствовался как сон, от которого не хочется просыпаться. Он что-нибудь придумает... со временем.

Он — погрешность. Калека из Нижнего города, которому повезло. Сейчас это очевидно как никогда.

Иногда это было физически больно – смотреть на Джейса. Он сиял слишком ярко для кого-то вроде Виктора, предпочитающего оставаться в тени.

Медленно, миллиметровыми шажками, но они продвигаются вперед; и так же медленно, по капле, по мельчайшей песчинке, тает Виктор. Несколько месяцев (полгода, быть может?) прошло с начала их партнерства – с того момента, как тогда только ассистент декана остановил его от безрассудного желания положить конец всему, и с каждым днем Джейс видел, как сильнее впадают скулы Виктора. Он уже не всегда понимал, решительный ли блеск чужих глаз, или же болезненный.

– Я ненавижу тебя, – оседает Джейс хрипом на шее Виктора, прижимая его к себе, переплетаясь с ним атомами и молекулами, пытаясь в него врасти, чтобы не осталось возможности никуда уйти ни для одного из них. Там, где планировались ярость и ненависть – звучат беспомощность, отчаяние и тоска. В ответ Виктор бросает бесцветным голосом: – Повторяй себе это почаще.

– А еще Джейс весь такой теплый и хороший, что хочется просто… завернуться в него, как в одеяло. Но не говори ему, что я так сказал, – добавляет Виктор, расфокусированно глядя на него и очаровательно пытаясь нахмуриться, а у Джейса сжимается сердце и становится все сложнее и сложнее бороться с просящейся на губы улыбкой. Завтра, когда протрезвеет – Виктор так, так сильно будет ненавидеть его за то, что затащил на эту вечеринку… Но прямо сейчас пожалеть об этом никак не выходит.