Каждому биологическому существу нужно близкое создание. Как же они всё же уязвимы.

АУ, в которой Вельт Янг является главврачом больницы, а Келус только начинающий практику интерн. Парень давно испытывает симпатию к своему начальнику и наставнику, а тот в свою очередь тоже интересуется юношей, но пока не может понять в каком ключе. И сколько же они будут ходить вокруг да около?!

Он снова не справился. Опять потерял контроль над чувствами… Очередное «Нельзя!» эхом Порядка прозвенело в ушах. Сандэй, тяжело дыша, уперся в грудь Вельта и оттолкнул. Всего на секунду ему показалось, что он отверг целый мир.

Наконец-то главный враг был повержен и, казалось, Лофу должно было повторить судьбу Ярило-VI: праздник, ликование и сладкая эйфория от победы. Но на душе Келуса не было спокойно. Он узнал, что его ближайший друг таил в себе так много секретов, от чего их отношения начали обостряться, а в груди сосуда расцветал смертельный букет.

Каждый раз, когда он с теплотой смотрел на генерала Цзин Юаня, не в силах отвести взгляд, Дань Хэн не мог понять, действительно ли эти чувства в самом деле принадлежали ему. Теперь, когда, наконец, всё стало ясно, это уже не имело никакого значения.

Если б Вельт знал, как себя вести с заплаканными, измученными детьми, наверно он бы сейчас не чувствовал себя таким растерянным, стоя с занесённой над дверью рукой в купе Стеллы?

На Звёздном экспрессе было слишком много юных душ, когда появилась ещё одна, Вельт понял, что уже совсем не в том возрасте. Хотя смотря с какой стороны посмотреть? Стелла была сущим ребенком, познающим все в первый раз, она была любопытна и несдержанна.

А что, если при разговоре Галлахера и Воскресенья, кое-кто всё-таки успел прийти?

Сейчас Келус не чувствует себя достаточно сильным, чтобы продолжить приключение в Пенаконии. Он чувствует себя опустошенным, усталым и хочет просто лечь и забыть, что сегодняшних событий просто не было. Поэтому ему так нужна помощь Мистера Янга.

— Cкруллум. Мы всё ещё находимся на Космической станции «Герта», а это значит, что меня должны информировать обо всех экспериментах, которые здесь проводятся. Особенно о тех, в которых участвуют члены Гильдии Эрудиции.

Порядочный и здравомыслящий человек не должен тратить время на чтение чьих-то сплетен о своём дру... коллеге. Знакомом.

"...Эм, Аргенти, ты… можешь повторить?" — неловко переспрашивает Келус, не совсем уверенный, что услышал правильно, и видя, как Март с Дань Хэном явно разделяют эту неуверенность. Аргенти слегка смущённо улыбается, явно искренне не понимающий, что такого сказал, но всё равно с ноткой извинения в голосе подчиняется: "Ах, прошу прощения, если был невнятен — я уже слышал об этой…" "Ты сказал, что у тебя есть парень?!" // или, Аргенти забывает упомянуть об одной маленькой детали.

Все, что ему нужно было сделать — это всего лишь попасть внутрь, не привлекая внимания, взять за шкиряк и по возможности, чтобы не запачкать ничей дизайнерский пиджачок, выволочь на улицу одного конкретного типа из толпы таких же напыщенных чудаков. Вот там-то останется только пустить ему пулю в лоб, и дело с концом.

Бутхилл прекрасно понимал, в каком положении находился, прекрасно понимал всю ситуацию, но не понимал, как из неё выбраться. Впустив в свою жизнь одного рыцаря — он самолично вырыл себе яму.

Любовь между заключёнными и работниками крепости Меропид запрещена внутренним законом, да и никто не собирался его нарушать — на это нет времени и желания. Но чувства они на то и чувства, что появляются неожиданно и заставляют совершать глупые поступки.

Наклонившись, Ризли шепчет гулким, перекатывающимся голосом: — Да и разве Вы не похожи на этот цветок? Восхитительное создание, взрастившее себя на крови и ужасных событиях?

Хотелось того, что за всем этим, хотелось эмоций и той девственности, что прячется за пошлыми словами и костюмами. Сладостные речи, спрятанные когти — нет, не в его, Ризли, смену.

Ризли сам не понимал, чем этот юноша смог его заинтересовать. Он уже давно не в том возрасте, когда любовь с первого взгляда была бы возможна, его жизнь неумолимо стремилась к неспешной стабильности. Немного скучной и одинокой, зато предсказуемой. И тут на сцену его печальной пьесы выходит этот парень и делает все немного интереснее.

По воздуху плывут медленно капельки воды, и лопаются слабовольно, когда Чжун ли прикасается к ним кончиками пальцев. Страшно думать о том, что Невиллет сейчас может раствориться в руках также стремительно, ускользнуть из прочных рук робким чистым ручейком, потому что захотел разлиться чем-то большим — вольной рекой. Но вот он рядом, ощутимый и наполненный жизнью, разве что немного вялый от неожиданного перевоплощения.

Драбблы, ничего большего. Случайные [или не очень случайные] встречи, диалоги без открытых форточек, — а сверху вишенка "я хочу выйти из писательского блока, памагити".