При мыслях о Капитане ему распирало грудную клетку от тесноты. Это было больше, чем уважение, больше, чем доверие и приверженность общей идее. Это было незнакомо. Это было неуместно. И с этим нужно было разобраться.

Возможно всё таки не стоило Оророну забирать брошюру с милыми прозвищами себе и решить, что лучшим решением поднять настроение для Капитано — это называть его хозяином. Хотя, тот в принципе и не против.

Капитан всё-таки пришёл к Оророну, чтобы помочь на огороде возле его домика на окраине. И Оророн всё-таки смог узнать его поближе.

Он мягко, почти невесомо, шаг за шагом ступал по влажной травянистой земле. Недавно прошёл дождь, и лучи солнца ещё не успели помочь росшей внизу зелени и кронам высоких деревьев обсохнуть. Ведь сейчас царствовали луна и ночной ветер, и до утра оставалось ещё много времени. Он обошёл солдат Фатуи, патрулировавших на холме и вдоль военного лагеря. Резким движением руки в затылочную часть вырубил того, что стоял на входе в главный шатёр...

Оророн просит его снять шлем. У Капитано есть одно условие.

«АХ ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ НЕГОДНИК... В ЧЁМ БЫЛ ПРОК РАСТИТЬ ТЕБЯ, А?! У ТЕБЯ ГОЛОВА НА ПЛЕЧАХ ДЛЯ УКРАШЕНИЯ ИЛИ КАК?! И ТОЛЬКО ПОСМЕЙ УБЕЖАТЬ – Я СЛОМАЮ ТЕБЕ ОБЕ НОГИ И ПРИВЯЖУ К КРОВАТИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЕБЯ ПОСЕТЯТ ЕЩЁ КАКИЕ-НИБУДЬ ДУРАЦКИЕ ИДЕИ...» Или: Оророн не может перестать думать о Капитане.

– Итак. Чтобы бы ты хотел загадать в качестве праздничного подарка, дитя? – Вас, Святой Капитано.

Капитано придерживается крайне консервативных взглядов в выборе одежды, Оророн же хочет его переубедить, показывая «практическую ценность» своих джинсов.

После битвы с Мавуикой Капитано был вынужден отступить. Телепортироваться в самую глухую и безлюдную точку на карте? Как бы не так - решила судьба...

— Моцзэ, я способен идти самостоятельно, — с долей недовольства проговаривает ему Цзяоцю, но за руку всё-таки подхватывает. Не сразу, приходится действовать на ощупь, пока его ладонь не оказывается окутана теплом другого.

У Капитано в штанах гребанный удав! Оророн зарисовывает и описывает это в деталях, до определнного момента невнимательности...пока дневник не пропадает.

— ...Ифа не хотел меня отпускать, — Оророн жалуется, опустившись на верхние ступени. — Он думает, что я провожу у тебя слишком много времени. Но я ведь провожу его со своим... другом. Разве я не могу тебя навещать? — искренне задаётся вопросом Оророн, едва повернув к нему голову.

Зарисовка о том, как Люциан провёл последнюю ночь в Асдэме.

Киай убеждает уделить ему напоследок больше внимания, поэтому Люциан вынужден остаться с ним в блаженной комнате, а затем исполнить одно из желаний.

Курлык ранит Абрама, Сетх не успевает вовремя прийти ему на помощь. Угрызения совести, чувство вины и нежное извинение.

Сцена на сеновале моим извращённым взглядом.

Базаров с Аркадием никогда всерьез не дрались, даже редкие их споры были скорее пустой демагогией.

Аркадия и Базарова пригласили на бал, но танцевать Кирсанов не мастер, а Евгений не умеет вообще. Но учиться никогда не поздно.

Зарисовка о том, как Эриас провёл один из вечеров в гостях у Хаски.

Никто и никогда не прикасался к Каю подобным образом. Никто не мог ни подарить ласки его рукам, ни облегчить боль после тренировок, когда он ещё был человеком, – и перед лицом настолько обыкновенных вещей, доступных каждому, вся его самоуверенность и бравада оказалась бессильна, – он просто не был готов. /гладим кинки и смущаем демона/