Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Аль-Хайтам говорит вообще не то, о чем думает. Кавеху об этом знать необязательно.

Просыпаться от очередных возмущений Кавеха вошло в привычку Аль-Хайтама. Но сегодня, на удивление, тихое утро, ведь Аль-Хайтам проснется не от пререканий, а от кое-чего намного более приятного...

Что ж, до самого выпуска Тигнари больше не приходилось применять справочник грибов Лесов Мотийимы не по назначению. С разворачиванием прочь непрошенных ухажеров и их вразумлением Сайно, как можно незаметнее, справлялся сам.

Аль-Хайтам застрял в деревне Аару и всего его планы идут наперекосяк. Даже план держаться подальше от Сайно.

Когда Тигнари уходил из Академии, он уходил со скандалом.

Нилу кладёт руки на бёдра. Генерал Махаматра действительно таинственный человек, но она знает, что означает этот мягкий взгляд. Она видела его тысячи раз раньше. Это взгляд влюблённого человека.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

Дилюк чуть шевелится, перекладывая руку, его бедра двигаются вбок и его чертов член так сильно выпирает — блядь, серьезно, он же прям бросается в глаза, вызывая лишь одно желание — завопить: «ебать он огромный!».

— Давай сильнее, блядь, — Скарамучча морщится, его язык мелькает между покрасневших губ, — Отдрочи мне. Трахни меня. Не затыкайся, уебок, говори.

Сяо быстро отдернул руку, с удивлением глядя на щеку путешественника и свои пальцы, где в обоих местах появились тонкие линии, образующие бирюзовый узор, который он не мог расшифровать до того, как они полностью исчезли.Ой! — громко сказала Паймон с широкой улыбкой на лице. Итэр повернулся, чтобы посмотреть на нее, не понимая, что происходит, и Сяо почувствовал, как его сердце забилось быстрее, чем обычно — Паймон увидела метку! — она захлопала в ладоши, взволнованно крича — Вы родственные души!

Сука — это процесс превращения другого альфы или беты в омегу посредством доминирования и прямого оплодотворения спермой альфы.

— Эй, так, гипотетически, ты хотел бы принести эту свою сторону в нашу сексуальную жизнь? — спросил Чайльд, момент казался таким же хорошим, как и любой другой, тем более, что это желание, кажется, не исчезнет в ближайшее время. Это быстро вывело Чжун Ли из боевого режима. — Объяснись.

Чайльд и Итер танцуют вокруг собственных чувств (что ж, этим занимается Итер; Чайльд — бесстыдник, lol). Никакого прогресса не намечается.

"Ты и в самом деле дурак, если так до сих пор и не понял". На подбородке Чжунли была полоса ярко-красной крови. Все еще влажной. Моей крови, думает Чайльд. "Неужто Архонты не знают, что такое флирт?" Или: Чайльд, возможно, умирает, что крайне несправедливо, ведь он все еще не признался Чжунли в том, насколько же смехотворно сильно влюблен в него.

— Господин главный алхимик, сэр, — снова зовёт всё это время следивший за ним Кайя, прислоняясь плечом к стене, и Альбедо резко оборачивается, — Разреши поинтересоваться, сколько ты уже не спишь?

Итэр привык выполнять поручения. Поймать рыбу? Убить монстров? Исследовать древнюю цивилизацию? Чуть не сойти с ума в глубинах Разлома? Или принести десять цветков-сахарков? Легко. Он выполнял это бесчисленное количество раз и был уверен, что не будет чего-то, что действительно удивит его или заставит потерять привычный покой. Уверенность пошатнулась вместе с ласковой просьбой Нахиды и новым спутником.

Он лежал недалеко от берега озера и не двигался, глаза его были закрыты. Цици некоторое время смотрела на него, изучая волосы с бирюзовыми прядями, испачканную одежду и древние артефакты. Что ей делать в такой ситуации?

Дилюк переспал с Анемо Архонтом и не знает, как это переварить. Кэйя полностью бесполезен, когда слышит его пьяные признания.

— Выглядишь ужасно, — так аль-Хайтам говорит «доброе утро», — совершенно ужасно, — добавляет он, как бы на всякий случай. Если бы сейчас Кавеха не мучила сильнейшая головная боль за всю историю Тейвата, он бы смог составить список вещей, которые выглядят куда хуже, чем он сам; тем самым он замучил бы аль-Хайтама до смерти за отсутствие чувства такта. или: Кавех заболевает, но у аль-Хайтама есть решения для подобных проблем.