Рома смотрел.

Рома чувствует. Чувствует распалённое после урока физкультуры тело Антона рядом. А ещё чувствует, что в раздевалке никого больше нет.

Пить на брудершафт — закреплять дружбу особым застольным обрядом, по которому два его участника одновременно выпивают содержимое своих рюмок с переплетенными в локтях руками, после чего целуются. Во время процесса положено смотреть друг другу в глаза.

Внутренний Волк сразу заприметил этого омегу. Пугливый, как зайчишка, но такой храбрый, что аж скулы сводило, как хотелось вонзиться клыками в шею и загрызть. Зайчонок уже принадлежал ему, альфа это знал и чувствовал. Лес шептал ему: "Пойди и забери". Пожалуй, Рома так и сделает. Антон Петров - его новый одноклассник и будущая пара, Пятифан поклянется в этом на крови. Только сначала нужно перебороть свое стеснение.

Весь оставшийся школьный день Пятифан проводит словно в вакууме, а в голове продолжает прокручиваться, как неспеша Антон расстегивает тонкими бледными пальцами верхнюю пуговицу отцовской рубашки

«Нужно было, конечно, изрядно постараться, чтобы насолить ведьме. Но Арсений сделал это, причём вполне себе так успешно». Или AU, в которой Арсений умудрился насолить ведьме так, что теперь не может держать язык за зубами. А у этого языка такие пошлые намерения…

ваня вообще противоречивый такой до ужаса. вот так посмотришь на него и не подумаешь ничего из ряда вон выходящего. подумаешь только, строгий начальник, уверенный в себе, целеустремлённый, может быть, самовлюблённый даже. но в то же время под этим образом другой ваня скрывается, стоит пиджак с него снять да за галстук к себе притянуть. другой совсем ваня, когда брюки в ногах где-то кучкой валяются, а сам он в чулках сетчатых на коленях стоит и снизу вверх глазами своими яркими смотрит.

— Вань, у меня проблема, — Сережу странно потряхивает. — Да, общественные места, мы уже выяснили. Бессмертных нервничает и трет друг о друга ладони, потому что даже скример в самом начале фильма не пугает. Его вообще ничего не пугает, кроме огромного стояка слева.

дразнить ванино самолюбие — любимая из серёжиных игр. тому, может, кажется, что всё будет просто, когда в твоих руках гремучая смесь приятной внешности, вежливости и детской глупости. что серёжа легко поведётся на его очарование. но серёжа — нет.

«Одна из нас скоро умрёт, и, если это будешь ты, разве не хочется кого-нибудь поцеловать, прежде чем это случится?» — Джи-Ён задаёт резонный вопрос, а Сэ-Бёк и терять нечего, кроме собственной жизни. — «…Хочется».

ваня любит интимки свои пешкову присылать с номера левого и без лица, а потом смотреть, как серёга изводится, потому что не понимает, кто ему фотки шлёт и на кого он дрочит ежедневно. а ваня просто не знает, как ещё чужое внимание привлечь.

после губ ваниных электронка персиком отдаёт — из-за блеска. но серёжа не жалуется. серёже нравятся персики. и ваня ему тоже нравится, когда под пальцами податливым желе растекается и ближе льнёт, возвращая одноразку и чувствуя, как дым ментоловый приятно по лёгким растекается.

ваня говорит, что забыл уже его, а сам на балкончике сидит с чапманом и вырисовывает в скетчбуке нос с горбинкой, пухлые губы и кудри пушистые, лицо скрывающие. хочется другое что-то нарисовать, но карандаш против воли знакомые такие линии выводит. лина спрашивает, почему он рисунки свои показывать перестал, а ваня отмахивается только — сказать-то нечего.

«Потому что Кот Нуар встречается с Маринетт». История, в которой Лила врёт, Адриан паникует, а Маринетт приходится притворяться девушкой Кота Нуара.

Всё начинается с фразы: — Назови меня папочкой. Почему это перерастает в историю о той самой из шести букв — ни Ваня, ни Серёжа понятия не имеют. School!AU, University!AU.

ваня — самый главный и самый желанный приз. по крайней мере, коля так считает, ставя ночь с ним на кон, назначая гонку с пешковым. а серёже ваня совсем не сдался — в нём больше спортивный интерес играет. но когда в глаза зелёные смотрит, видит пустоту только, и любопытно ему становится. потому что ваня — красивая игрушка в колиных руках, которую можно запросто другому предложить. и пешков не понимает, почему он при таком раскладе продолжает быть рядом с колей.

ваня и представить себе не мог, что общажная жизнь вот на это похожа. абсурд полнейший, но, как оказалось, все те тик-токи с байками о тараканах на каждом углу, тусовочных студентах и сломанном душе правдивы до ужаса. правдивы, как и факт того, что ваня здесь за одну неделю уже с ума сходит, чувствуя, как остатки здравого смысла медленно, но верно удаляются в закат, прихваченные разбегающимися тараканами.

— все думают, что мы спим! — тебя тоже бесит, что это не так?

Рука, которой Антон держал корешок блокнота, дрогнула, когда на соседнее сиденье приземлилась туша парня. Петров не обратил на него внимания, только почувствовал запах сигарет, холода и мятной жвачки. И как он терпит этот запах? Или просто не замечает? Над этим вопросом Петрову поразмышлять не дают, из его уха выдёргивают наушник... Или история о том, как у Антона появился знакомый в автобусе.

После пропажи Кати Антон решает вплотную заняться поисками самостоятельно и случайно вовлекает в это Рому. Чуть позже Петрову открывается новая сторона характера друга, о существовании которой он никогда бы не догадался.