Ги Хун не злился, когда в третьем часу ночи ему долбились в дверь так, словно где-то случился пожар и срочно нужно бежать к огню и вытаскивать старушек. Он не злился, когда на пороге вместо незваного гостя увидел одиноко лежащую картонную визитку, а просто переводил помутившийся взгляд от нее до ближайшего мусорного бака. В трех геометрических нарисованных фигурах он чётко, как на духу, видел издевательское послание: «Хуй тебе, а не спокойная жизнь»

«Если было бы возможно, я бы послал всех игроков, сержанта, работников к чертям, сжег весь мир, оставив только тебя, чтобы была возможность быть рядом, но ты лишь испугаешься подобного, мой вещий сон, который я так лелею и ненавижу».

Может, в другой вселенной они могли быть кем-то большим, чем людьми, встретившимися лишь для того, чтобы уничтожить друг друга.

Хван Инхо убил их всех: приказал этим стражникам в масках ликвидировать выживших, но Сон Кихуна сказал пощадить. И теперь, оказавшись за одним столом с самим Фронтменом, игрок 456 понял, что ничем хорошим это точно не закончится.

- Знаете, если вы меня найдете на свободе, где-то за этими стенами, я все оплачу. И мы сходим в бар, выпить. И потом… На этой фразе по лицу первого растеклась улыбка, а фантазия дорисовала размытую картинку. — Мы придумаем, как развлечься. Только без игр. Иль Нам улыбается и кивает. Не будет ничего из вышеперечисленного. Не будет свободы. Они не выпьют как друзья, и ничего большего у него не выйдет. Потом надо прямо сейчас брать все. У них не будет второй встречи после конца.

- Я вот все жду, - насмешливо проговорила "маска", - когда же ты признаешся, хотя бы сам себе, что ты здесь не для того чтобы разрушить игру... Тебе просто нравится ИГРАТЬ. Ты мог потратить эти деньги помогая вылечиться больным детям, раздать бедолагам, угодившим в долговую яму, но ты три года тратил выигрыш на то, чтобы найти нас и сыграть снова...

Сухён нажимает на кнопку, и красный свет озаряет её лицо. Ей протягивают нагрудный патч с крестиком и зовут следующего игрока. Толпа слева ликует, но вот один из розовых солдат провожает Сухён, повернув голову в её сторону. Ей кажется? Она пытается разглядеть его глаза за белым треугольником на чёрной маске, но не может. Стражник отворачивается, а немой вопрос остаётся витать в воздухе между ними. Бред какой-то. Все эти игры — бред. Сухён хочет домой.

Его взгляд изменился за эти три года.

Ин Хо не знал, когда началась его одержимость Ки Хуном. | или Ин Хо вместо Чжон-бэ заступает в ночную смену с Ки Хуном.

Ги Хуну снится кошмар, и Ин Хо показывает ему, что он всегда о нём позаботится.

Ненависть — это всего лишь обратная сторона привязанности.

Про то, как Сон Ки-Хун не может уснуть, а Хван Ин-Хо решает ему с этим помочь.

– Приснился кошмар?– прозвучал тот же самый голос, на этот раз немного ближе. Ги-Хун вздрогнул. Он узнал этот голос, низкий и бархатистый, пронизанный легкой хрипотцой. Ги-Хун моргнул несколько раз, и его взгляд, наконец, сфокусировался на темном силуэте, сидящем на самом краю его койки. – Ëн Иль? Это ты? – мужчина прищурился, - Что ты тут делаешь? – Я услышал, как вы ворочились. Вот и пришел проверить, все ли хорошо с вами.

Ин Хо не думал, что годы без нормальных человеческих связей скажутся на нем. Что его поглотит желание. Он сейчас безумно хочет снять маску перед ним и опять взглянуть на перекошенное от ненависти лицо. Что-то внутри разгорается как пламя.

Что вы будете делать, если человек, которому вы доверяли на протяжении всей этой абсурдной игры, вдруг оказался ее Ведущим?

Влюбился волк — страдает вся стая.

Зная, что Инхо наблюдает, Кихун устраивает шоу прямо напротив одной из камер общей комнаты.

— Нет! Ни за что, — Ги Хун краснеет от возмущения, — Я не собираюсь тебя трахать! — Таковы правила, их же только что объявили по радио, — Ён Иль смотрит самым невинным взглядом, на который способен, — Нам нужно заняться сексом, иначе мы не выйдем из этой комнаты.

Игрок 001 открывает дверь в ванную, и как только она за ними закрывается, он поворачивается, сжимает в кулаке воротник формы Ги Хуна и запихивает его в кабинку туалета. Ги Хун спотыкается, удивлённо пыхтит, хватается за стену и смотрит на Ён Иля. — Что ты делаешь? — спрашивает Ги Хун. — Ухожу от камер — отвечает брюнет, как будто это очевидно. Ги Хун быстро осматривается. Здесь действительно нет камер, но были ли камеры в главной ванной? Он не уверен.

Он всё ещё здесь, на этом острове, один — против прожорливого чудовища под маской детской игры.