– You're so beautiful, — язык Су Бона немного заплетается. Он тянется к Нам Гю, аккуратно гладит по спутанным волосам и утыкается куда-то в шею, вдыхая терпкий аромат сандала вперемешку с потом. Нам Гю тошнит. От сигарет, абсента, режущей желудок обиды, этих недоотношений и жизни в целом.

Третья игра. Два друга в одной комнате. Что же может произойти?

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

Намгю впервые за всё время нахождения здесь начинает крыть тоской по дому. По клубу. Там он мог наблюдать за Таносом пусть издалека, но без страха за его жизнь. В те времена Танос ещё не балансировал на грани депрессии и маниакального экстаза от таблеток. Тогда он лишь обретал популярность и только неуверенно учился ей пользоваться. Пусть сейчас Танос рядом: протяни руку и проведи по его волосам, погладь плечи, но эти плечи дрожат, а волосы даже не кажутся фиолетовыми в унылой тьме общежития.

Трахаться под наркотой точно не входило в их планы, но запретный плод как известно сладок и не вкусить его ну просто невозможно.

- Доставь мне удовольствие, Нам Гю, - хрипло приказал парень, восседающий на нём.

На самом деле, Субон замечает это почти сразу. Ну, правда, сложно не заметить, как кто-то рядом с тобой беспрерывно теребит что-то пальцами, даже если ты сам в состоянии крайней угашенности. И понять причины, в целом, может — не дурак, знаком с представителями такого контенгента через ноль рукопожатий, сам ведь такой же. Только вот — его тоже, наверное, понять можно. У всех тут нервы на пределе, вот и Субон в какой-то момент просто... с дуру вытряхнул чужие ладони из рукавов кофты? Так, выходит?

Для барыг есть два внеглассных правила, которые были, есть и будут всегда. Первое – не пробовать свой же товар. Второе – не иметь близких отношений с клиентом. Оба нарушают баланс: первое – силы, второе – хладнокровия. Но что делать, если клиент настолько харизматичен, что правила кажутся лишь смешной теорией?

— я тебя ненавижу, — вполне искренне признаётся Намгю, забывая про свое же правило шуметь как можно меньше, — ты просто садист.

Закинувшись двумя с половиной таблетками, Танос не мог заснуть уже битых полтора часа. А Нам Гю, рассчитывающий на экстра дозу, решил подсобить приятелю, разговорив его, однако, их ночные откровения незаметно заходят совсем в другое русло. Или история трёх "О" об откровениях, отходняке и огромных зрачках.

Намгю соврет, если скажет, что липнет и послушно виляет хвостиком вокруг Таноса исключительно ради таблеток. Поначалу ему казалось, что неспособность фокусироваться на ком-то, кроме Таноса, вызвана веществами, ведь, логично, что за Субоном, источником наркотиков, нужен глаз да глаз, ибо лишаться их для Намгю было уж совсем не выгодно. На крайний случай, он думал, что во всем виноват болезненный недотрах. — Хватит пожирать его глазами, – язвительно обронила как-то Сэми.

Таносу дарят крэк и возможность познакомиться с ослепительной «девушкой», которая этот крэк и подарила. Проблема в том, что он до последнего не мог понять, что перед ним — парень.

— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.

И Нам Гю со своей патологической обездоленностью, скупой улыбкой и клинической нервозностью прибивается под самым боком у этого ходячего хаоса. И ходячий хаос, в общем-то, не возражает.

— Не останавливайся... Блять, не переставай прикасаться ко мне, — умолял Танос, его голос был хриплым от нужды. Он подался бёдрами вперёд, стремясь к ещё большему восхитительному трению.

Упало мыло в бане... Субон поднимет, а потом ещё и отдерёт хорошо. Ему правила не писаны.

Быть удобным — то, что так хорошо умел делать Нам Гю все свои двадцать семь лет. Даже оказавшись в этом чёртовом месте, откуда единственный путь в Ад, он продолжал угождать. Будь то тот сумасшедший мудак, заманивший их сюда, или Танос со своим крестом и разноцветными таблетками.

Ему не дают пошевелиться, потому что Танос уселся поверх бёдер и держался за плечи, когда-то успев проникнуть руками под кофту и футболку. Его руки ледяные, а кольца задевают и царапают кожу. Хмуря брови, Нам Гю задирает голову и пытается понять, остановилась карусель или нет. Выстрелов давно не слышно.

— Так в любви не признаются. — Признаются. Намгю снова покачал головой, говоря, что нет, не признаются. Танос разочарованно застонал, уже почти готовый сдаться. — Откуда тебе знать, как признаются?

Нам Гю помнит, как хотел заставить Таноса испытывать боль до всего этого, но сейчас хватает сил только на нежные прикосновения. Прошлый Нам Гю не понял бы его, да он и нынешний тоже не очень понимает себя.