На день рождения Чен Сяоши Лу Гуан делает ему самый простой подарок, который в кратчайшие сроки обращается в нечто большее.

Сяоши посмотрел на девушку, в которую был влюблён парень, чьё тело он сейчас занимал, и замер. >Почему это чувство так знакомо? Перед глазами почему-то возник образ Лу Гуана.

Лу Гуан стал подозрительно часто почти что падать ночью с верхнего яруса их кровати. Чен Сяоши, что-то подозревая, начинает своё маленькое расследование.

Догадаться о том, что Чэн Сяоши и Лу Гуан встречаются, было несложно. Сложнее оказалось терпеть их попытки это скрыть.

— Заткнись и спи.

Сяоши любит дендропарк. Любит велосипеды, посыпанные щебёнкой дорожки. Любит запах перекиси, когда Гуан обрабатывает ему разбитые коленки. Любит полянки в лесу с короткой травой, любит лежать среди сныти. Любит, укрывшись от людей за зелёным мясом деревьев, прикасаться к Гуану. И любит самого Гуана.

За авторством Лу Гуана.

— Снимай трусы, — поначалу Чэн Сяоши решил, что ослышался. Тогда Лу Гуан повторил, знакомым бесстрастным тоном: — Через пять минут твои трусы должны быть стянуты до колен. Учти, у тебя довольно строгое расписание. Ни в коем случае нельзя опоздать на собеседование. Это твой единственный шанс подглядеть важную информацию о компании работодателя. — Ты издеваешься?

Чэн Сяоши никогда, никогда и никому в этом не признается, но самым большим его страхом является одиночество. — Эй, Лу Гуан, — шепчет он, хотя уже умудрился разбудить того своим взглядом. — Хочешь лапши?

«Я больше не буду этим заниматься», - уверял он себя каждый раз, но снова и снова нарушал обещание. На руке один за другим появляются порезы. Кто бы знал, что маленькое лезвие, вытащенное из точилки, может приносить столько вреда…

Его пальцы сильнее впиваются в подушку дивана, а лунный свет, проникающий сквозь окна, выделяет каждую складку, каждый сгиб его рубашки, которая с каждым рваным вдохом всё сильнее сминается и путается. Звук капель врезающийся в стекло нарастает, будто бы читая его настроение — Чэн Сяоши, пожалуйста, — начинает он срывающимся тоном — Это не ответ, — огрызается Чэн Сяоши. — Если не можешь позволить мне узнать всё, то скажи хотя бы эту одну чертову вещь. Сколько раз?

Иногда нужно утихомирить Сяоши. Каким бы ласковым он ни был, переходя границу дозволенного, то есть границу правил, установленных в этом доме, дабы предотвратить гору неимоверных скандалов и казусов, он вцепляется в гордость Лу Гуана, не позволяя себя оттолкнуть.

Чэн Сяоши много раз бывал в чужих телах, чувствовал чужую любовь. И каждый раз удивлялся, насколько же разной она может быть.

— Лу Гуан. Я постоянно называю тебя то привлекательным, то красивым, и ты никак не реагируешь, но стоило мне сделать комплимент Ся Фею, в знак поддержки, так ты сразу обратил внимание, – После этих слов красные щёки Лу Гуана стали ещё краснее.

Лу Гуан медленно моргает пару раз, осмысливая услышанное. Ему же не послышалось, верно? Чэн Сяоши действительно... действительно назвал его так.

– Лу Гуан, давай набьем парные тату, – с этими словами Чен Сяоши кинул свое худощавое тело на диван, где сидел друг. – Нет, – сказал, как отрезал. – Почему? – видит бог, лицо черноволосого в тот момент в умилении могло бы посоперничать с мордочкой голодного котенка.

— Может быть, все же чай? — нерешительно говорит Гуан. Чен усмехается, потирая подушечками пальцев тыльную сторону ладони Лу, что уже так долго обхватывал в эту ночь. — Ты так близости со мной боишься, Лу Гуан? — игриво спрашивает Сяоши, подсаживаясь ближе.

— Кстати, ты никогда не задумывался? Я ведь могу в любой момент жизни вернуться в любую фотографию, сделанную мной, и прожить любой день из своей жизни заново. — Но только один раз, — уточнил Лу. — Поэтому я всегда делаю несколько фотографий и никогда не удаляю похожие. И ни за что не удалю ни одну фотографию с сегодняшнего дня.

Очень неосмотрительно даже притрагиваться к лицу любимой модели Вейна — и тем более царапать.

Одержимость, желание и запретное притяжение переплетаются на одной кровати, где власть и подчинение становятся неразрывной частью их страстной связи