Перед отбоем Намгю отправляется с Таносом в туалет, чтобы подсластить грядущий сон разноцветными таблетками. Вот только сладким вышло сделать совсем не сон.

На самом деле, Субон замечает это почти сразу. Ну, правда, сложно не заметить, как кто-то рядом с тобой беспрерывно теребит что-то пальцами, даже если ты сам в состоянии крайней угашенности. И понять причины, в целом, может — не дурак, знаком с представителями такого контенгента через ноль рукопожатий, сам ведь такой же. Только вот — его тоже, наверное, понять можно. У всех тут нервы на пределе, вот и Субон в какой-то момент просто... с дуру вытряхнул чужие ладони из рукавов кофты? Так, выходит?

Намгю соврет, если скажет, что липнет и послушно виляет хвостиком вокруг Таноса исключительно ради таблеток. Поначалу ему казалось, что неспособность фокусироваться на ком-то, кроме Таноса, вызвана веществами, ведь, логично, что за Субоном, источником наркотиков, нужен глаз да глаз, ибо лишаться их для Намгю было уж совсем не выгодно. На крайний случай, он думал, что во всем виноват болезненный недотрах. — Хватит пожирать его глазами, – язвительно обронила как-то Сэми.

— You are so pretty, my boy. — дразня, сказал Нам Гю, клюнув парня носом в щёку. Искры-огоньки заплясали в глазах Су Бона от этих слов. Он положил руки на чужие колени, наклонившись ближе. — Нам Гю, — промурчал он. — Я тоже соскучился.

Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.

— Не кисни, dude. Не всё потеряно. Распахнув глаза, он мгновенно уставился на ухмыляющегося Таноса. Дающего голодную надежду избавиться от ломки. — О чём ты? Руками Намгю нервно теребил край своей футболки. Не мог дождаться очередной таблетки. Чего тот так тянул? — I'm saying you're lucky. И тут Танос высунул язык с наполовину рассосанным цветным кругляшком. / Или что было бы, если бы Танос выбрал вместо вилки — крепкую мужскую дрочку.

— Просто, — туманно ответил Намгю и прижался сильнее. — Когда я под дурью, хочется обниматься. — Да ты и без дури такой, — подметил Танос, усмехаясь уголком рта. Намгю приподнял голову, чтобы схлестнуть их взгляды: отчасти безумные, обречённые и отнюдь невеселые. Он смотрел так мгновение, а потом неловко улыбнулся. И в этой улыбке Субон рассмотрел то, что навсегда убило в нем что-то живое. — Недолюбили. Восполняю.

намгю нужен лишь повод, дабы затащить таноса в уборную.

После смерти Танос возвращается к Намгю призраком — таким же страшно надоедливым, каким и был при жизни. Или уже нет?..

Фаланги начали медленно пробираться по-над ключицы, изучая каждый изгиб, трогая бережно, словно фарфор. Танос умел искусно балансировать между невинной нежностью и вызывающей откровенностью, заставляя Нам Гю снова застонать — на этот раз весьма звонко, почти навзрыд.

Упало мыло в бане... Субон поднимет, а потом ещё и отдерёт хорошо. Ему правила не писаны.

У Нам-гю очень сильно трясутся руки, и он боится, что не справится с играми. Он смотрит на своего напарника, известного репера Таноса, который, чтобы справиться со страхом, начинает принимать запрещённые препараты, что тщательно скрывает от всех. Но Нам-гю замечает это и просит у товарища тоже дать ему попробовать, тот нехотя соглашается, но с одним условием, которое он позже огласит. Позже, в туалете, после того как они справятся, Су Бонг наконец раскрывает это условие…

Его никто не предупреждал, что раны от шприцов затянутся быстро, а раны на сердце, – возможно, никогда не

— Серьезно, ты под кайфом. Дай мне тоже что-нибудь. Пожалуйста, чувак, — бормочет Нам-гю, слегка выгибаясь, когда Су-бон разводит пальцы шире, чтобы растянуть его. Он не умоляет — просто ему действительно нужно что-то, чтобы оставаться в настоящем. — Я не под кайфом, — ровно отвечает Танос, ни разу не останавливаясь. Его свободная рука гладит бедро Нам-гю, слегка сжимая его. Нам-гю задыхается. — Что? — запинается он, оглядываясь через плечо, в замешательстве хмуря брови. — Я не под кайфом

Намгю впервые за всё время нахождения здесь начинает крыть тоской по дому. По клубу. Там он мог наблюдать за Таносом пусть издалека, но без страха за его жизнь. В те времена Танос ещё не балансировал на грани депрессии и маниакального экстаза от таблеток. Тогда он лишь обретал популярность и только неуверенно учился ей пользоваться. Пусть сейчас Танос рядом: протяни руку и проведи по его волосам, погладь плечи, но эти плечи дрожат, а волосы даже не кажутся фиолетовыми в унылой тьме общежития.

"-Слушай, Нам Гю, i have a problem. если поможешь, то получишь щедрую плату", - произнес танос низким голосом, давая понять, что отказы не принимаются. предварительно, он достал свой сокровенный крест, в котором были разноцветные таблетки. именно это имел ввиду фиолетоволосый под фразой "щедрая плата."

С момента досрочного окончания игры прошло две недели. Где же ты, Намгю?

Закинувшись двумя с половиной таблетками, Танос не мог заснуть уже битых полтора часа. А Нам Гю, рассчитывающий на экстра дозу, решил подсобить приятелю, разговорив его, однако, их ночные откровения незаметно заходят совсем в другое русло. Или история трёх "О" об откровениях, отходняке и огромных зрачках.

Нам Гю жмет крестик после третьей игры и никак это не объясняет.

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.