Скарамучча всегда любил провоцировать своих коллег, но был тот, чьи реакции всегда было наблюдать интереснее из-за их попросту отсутствия. Потому он всегда дразнил именно его, пытался вывести на яркие эмоции сдержанного и терпеливого человека. И как же он был рад, когда это, наконец, произошло.

Альберих готов поклясться, что как только они выберутся отсюда — а он на это надеется, — то людям, решившим, что стравить двух альф в гоне — это весело, придется оценить несколько и его «шуток». В конце концов, он в долгу не останется. Вторая часть тут: https://ficbook.net/readfic/01974590-117e-7172-b27e-eb9916960bc5

Дилюк даже не лег с ним рядом. Очертил границы. Отказал. Альберих не желает слышать извинения, что обязательно польются как из рога изобилия. Он справится сам. Всегда справляется. Продолжение к работе: "Сгореть в тебе и возродиться вновь" — https://ficbook.net/readfic/12737947

Кэйя никогда не боялся рисковать, особенно когда дело касалось напитков и их необычных сочетаний. Но после неприятного случая с выпитыми чернилами он попросил у Дилюка что-то, что может гореть. Дилюк воспринял это как личный вызов, желая передать в одном коктейле всю глубину и сложность их отношений.

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

Если бы у него была возможность, он бы ни за что не пришёл переждать этот ливень в винокурню своего названного брата.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

Когда Кэйа говорил о том, что совсем не против стать отцом, он был не совсем честен с собой. И явно не ожидал, что это произойдёт так скоро. А теперь он стоял посреди гостиной, держа на руках младенца, который совершенно не собирался прекращать плакать. — Развлекайся, — фыркнул уставший Дилюк и скрылся за дверью спальни.

AU! В которой Кэйя — пират, а Дилюк — лидер русалок. Чем всё это обернётся? Поживём — увидим.

Ризли никогда не остаётся на ночь. Каким бы постоянным и надёжным ни был партнёр, герцог всегда старается попрощаться как можно быстрее. А потом в его жизни появляется Нёвиллет.

Легко сказать — найди водного дракона. На словах все легко, а вот на деле... К чему привел поиск водного дракона или как прошел обычный рабочий день Ризли.

Ризли помнил только звук разбившейся вдребезги чашки, выпавшей на пол из его рук, когда он услышал «Покушение» и «Верховный судья» в одном предложении. Он смутно вспоминал, как рявкнул на бедного служащего что-то вроде «Почему я узнаю об этом только сейчас?!» и как выбежал из кабинета, вполуха слушая перепуганные объяснения помчавшегося за ним подчинённого.

Все драконы в какой-то степени собственники. В большей или меньшей. Невиллет — в чертовски большей, поглощающей без остатка, до костей, а после и сами кости. Будь его воля, он бы не оставил от Ризли ни капельки.

Между ними был заключён особый договор. Нёвиллету, как гидро дракону, приходилось переживать сезоны спаривания каждые пять месяцев, мучительно сильные и напряжённые. И в очередной раз Герцог здесь, в личном убранстве Нёвиллета, наблюдающий весьма удручающую, но жаркую картину.

Ризли учит Нёвиллета использованию языка цветов в политических игрищах, а Нёвиллет пользуется этой возможностью, чтобы сблизиться с ним.

Каждый раз, когда начинается дождь, Ризли бросает все свои дела и куда-то уходит.

Неужели, месье Нёвиллет и герцог Ризли... Влюблены?! Значит ли это, что у них теперь два отца? Малышки мелюзины замечают странные действия месье Нёвиллета и герцога Ризли и решают проверить наверняка!

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

Во время обычного визита Ризли неожиданно обнаружил верховного судью, плачущего в одиночестве. Этот момент разрушил стену формальности, раскрывая уязвимую сторону Нёвиллета. Видя проявление человеческих эмоций, чувства начальника тюрьмы к нему только усилились. Возникшее желание утешить и поддержать стало непреодолимым, и Ризли решился на смелый шаг — попросить разрешения поцеловать.