Последнее, что Годжо Сатору собирался делать, это искать в своем плотном графике время для визита к гадалке.

У них первый совместный опыт в сексе, первый поцелуй и первое лето в деревне у бабушки Сугуру. Годжо ослеплен любовью. Гето думает, что никогда не любил.

Сатору не стонет. Нет. Он просто... дышит. Очень громко. О Боже. Он что, гей?

Завтра всегда кажется Сугуру наилучшим днем для разговора с Сатору. И как же сложно сделать так, чтобы оно превратилось в «сегодня».

Сатору почти уверен, что слышит пение ангелов и ощущает силу благословения, ниспосланного ему небесами. Потому что стоящий за стойкой бармен… Ох. Он что-то явно внеземное. Ни одно ступающее по земле бренной существо не может быть настолько прекрасным.

До сих пор Мегуми был уверен, что глаза-сердечки – это гиперболизация, созданная специально для сентиментальных манг. Но потом он видит, как Сатору смотрит на его учителя, Гето-сэнсэя… И – нет. О, нет. Мегуми слишком стар для этого дерьма. То есть, да, так-то ему всего лишь двенадцать. Но когда живешь с Годжо Сатору под одной крышей – один год тянет по крайней мере за десять, так что Мегуми уже перевалило за сто двадцать. Как минимум. И потому, еще раз – он слишком стар для этого дерьма.

У них вполне объяснимая дружба между альфой и «бетой». Никаких ожиданий, намеков и полутонов. Просто в один момент что-то пошло не так.

Сатору, похоже, сильно приложился головой при падении, потому что он как-то упускает момент, когда переводит взгляд от расчерченного огненными цветами неба на лицо Гето. Он видит блестящие зрачки, в которых отражаются сотни, тысячи красочных всполохов ночного неба. В черных волосах снежинки выглядят совсем как звезды, и Годжо даже хочет неловко пошутить про то, что Сугуру весь из себя такой таинственный как ночное небо, но вдруг понимает, что не может выговорить ни слова.

Они не виделись долгие годы, каждую ночь мучаясь кошмарами, и вот в День Святого Валентина Сатору просыпается в чужой кровати, в незнакомой комнате, очнувшись от самого сладкого сна за последнее десятилетие. / au, в которой соулмейты видят кошмары, если не спят в одной кровати

— Мне, пожалуйста, банановый раф с карамельным сиропом и.. О! Добавьте туда ещё взбитых сливок. И шоколадную посыпку. И ещё шоколадный сироп. А если смешать банановый сироп, карамельный и шоколадный, будет вкусно?

Когда Сугуру впервые встречает Годжо, он понимает, что это ошибка. «Ты в порядке?» — слова, которые не должны были исходить от этого парня. Особенно сейчас. Это просто его удача; его дерьмовая, ни на что не годная удача, давшая ему такого соулмейта, который является полной противоположностью тому, что ему нравится. или: сатосугу соулмейт ау, в котором первые слова, сказанные твоим соулмейтом, отображаются на теле.

Придурок-сенсей: а) главный мастер в доведении студентов до слёз, истерик и нервного срыва; б) гений и ведущий специалист по ядерной физике в Японии; в) доминантный альфа.

- Вас это напрягает? - Самую ма-а-алость. Есть легкие подозрения, что вязать будут меня, - Сатору хмыкает и обнимает пиалу кончиками пальцев. - За такие-то деньги. - Чуть больше доверия к этому миру.

— Ну так что, — он вдруг весело улыбнулся и, качнувшись, приблизился к Гето, — от меня чем-то прёт? — Слабоумием, — Сугуру фыркнул, а затем наклонил голову и действительно принюхался, — и мармеладными червячками.

Сатору принимает себя таким, какой он есть. Со всеми своими идиотскими шутками, извечными солнцезащитными очками и лишним весом. Да, ему нравится сладкое, да, его радует вкусная еда, да, он склонен к полноте. И, нет, он не собирается превращать свою жизнь в ад всякими кошмарными диетами и изматывающими занятиями спортом. Без всего этого Сатору – шикарен, о чем прекрасно знает. Но затем появляется кое-кто, шикарнее его. Брутальный ангел. Идеальное божество. Гето-чертов-Сугуру.