—Тише! Прекратите это, — Пущин краснел до кончиков ушей, хотелось просто сбежать или лучше провалится сквозь землю, лишь бы не слышать эти издевательства. Но он знал, что бегство лишь усугубит ситуацию, даст им еще больше поводов для насмешек. Он не мог поверить, что его самые сокровенные мысли, тщательно скрываемые от всего мира, стали кому-то известны.

Пьяные Ваня и Саша, вчерашние выпускники лицея, сбежали от жандармов в укромный переулок.

— Саш, ты же знаешь, я на все для тебя готов, все сделаю, что попросишь. Так зачем тебе она?! — Пущин завелся с полпинка, эмоциональный. — Вань, я тебя представлял. — Пушкин опустил глаза в пол, как нашкодивший котенок. То ли из-за того, что целовался с какой-то девушкой на глазах любимого друга, то ли из-за того, что только что буквально сказал этому самому другу, что хотел поцеловать именно его.

Опускаясь на колени перед императором Николаем I – знал, на что шел. Скрипел зубами и сжимал кулаки, когда Бенкендорф, засранец, разводил руками, мол, такова воля Его Императорского Величества, что я сделаю? || Пушкин готов отдаться Николаю I ради любви своей юности. Поцелуи в лицейском туалете прилагаются.

— Саша, — шептал за дверью юный голосок. Маленький Пущин стоял у двери комнаты друга в такое позднее время. Такой глубокой ночью и дежурные уже спали, один лишь Ваня босыми ногами бродил по коридорам лицея. В любой момент его могли поймать и страшно только подумать какое наказание ему придумают. Хотелось бы этого избежать. Резко перед носом Ивана открывается дверь кто-то хватает его за ворот и тянет на себя, закрывая дверь.

Как сладостно!.. но, боги, как опасно Тебе внимать, твой видеть милый взор!.. Забуду ли улыбку, взор прекрасный И огненный, волшебный разговор! Волшебница, зачем тебя я видел — Узнав тебя, блаженство я познал — И счастие мое возненавидел. Зарисовка по лицейским Пущкиным🤏

Пушкин, в представлении Пущина, был идеальным. Но наблюдать за этим несносным и ярким мальчишкой Ваня мог только издалека.

Он был хара́ктерным и необузданным с самого прибытия в лицей и жёсткось правил не могла убить в нём любовь к свободе. Он не боялся ничего, даже отчисления из лицея, но боялся в сотый раз заставить Пущина волноваться.

Гнетущая тишина окутывала, поэт сидел при слабом свете свечи с пером в руках и уже долгое время смотрел на пустой лист. Одиночество душило, мысль с рифм быстро перескакивала на тревожные думы: «Иван Пущин отправлен на каторгу» Так ему ответили на вопрос о его дорогом сердцу друге. Скрежет ножек стула о пол резал слух, он больше не может так просто сидеть и ждать, он обязан попытаться сделать хоть что-то!

По ним очень мало фф, хотелось бы больше, поэтому помогаю(надеюсь не фигня получится)

Арамису кажется, что Атосу самое место на самом верху Собора Парижской Богоматери вместе с гаргульями и химерами, чтобы он, похожий на гранитное изваяние, одаривал любопытных парижан своим пустым взглядом, а его лицо, давно уже почти не выражающее никаких эмоций, смотрело на них свысока.