Они слишком долго не оставались наедине. Чонин первым решает нарушить затянувшийся общий голод друг по другу. Он приходит в студию к Чану, ставя всего лишь два условия: держать руки при себе и быть тихим.

Стоит ли молчать о любви? Стоит ли говорить о ней? История о старшекласснике Чонине, который познал все грани этого чувства.

... шанс что-то изменить. Или небольшая история о том, чем может закончиться безобидная игра в бутылочку.

Хенджин слишком часто говорит, что Чонин принадлежит ему. Он не стесняется заявлять об этом перед камерами и напоминать мемберам, когда борется с ними за внимание макнэ. И, конечно, Хенджин говорит, что Чонин — его, когда оставляет засосы на любимом теле и седлает крепкие бедра.

- Хочешь меня поцеловать? - игриво-пошлый тон накрывает с головой и сносит крышу, будто цунами. Чонину сняли брекеты, а Хенджину предохранители.

Они расстались много месяцев назад, у Чонина уже новые отношения, любящий человек рядом, уютный дом, в который хочется возвращаться. Однако после сообщения "Давай встретимся?" сердце Чонина начинает биться быстрее. Иногда, чтобы осознать ценность чего-то, нам нужно опуститься на самое дно.

Чонин не понимает всей этой шумихи вокруг этого новенького, хотя он уже год с ним в одном классе. Это не мешает относиться к нему как ко всем. Он вообще Чонина раздражает, из-за всей его этой дружелюбности и помощи, которая не нужна никому.

Чан думает о Хёнджине. Недолго, всего пять минут перед тем, как встречает Чонина с работы. А ещё он думает о Чонине, о всех их свиданиях, о заботе Чонина, о том, как любит его. Он думает, что сейчас в его жизни все до невозможности правильно.

Хенджин уже долгое время влюблен в Чонина, и его совершенно не волнует, что они оба альфы. Чонин охотно пускает в свою постель, но не в сердце: на все предложения Хенджина начать настоящие отношения отвечает отказом. Хван намерен выяснить в чем проблема, потому что вселенская грусть во взгляде Чонина, когда он говорит очередное «нет», постепенно его разрушает.

— И что ты делаешь? — Чан посмеивается, приподнимая брови.//— Как что? — Чонин кусает губы Чана, приблизившись, зализывая их после. Он стягивает шорты, толкая его на диван, заставляя сесть, после вновь наклоняясь к губам, все же коротко целуя, — Нам теперь не помешает ни кто. Мы одни. Совсем, — глаза все еще горят, а улыбка не сходит с лица, — Я собираюсь переломать с тобой всю мебель, — он шепчет это на ухо, слегка прикусывая, а после опускаясь на колени между ног.// Чанчоны, которые съехались

Хенджин с Чонином подписывают контракт для модельного агентства, но Хенджин не ожидает, что у него тут же появится странный поклонник. Сынмин успешен и плевал на мнение окружающих, но когда в его агенство поступает его влажная высокая мечта, он пытается добиться его всеми способами, но не изменяя своим принципам.

Поэтому он за Чонином и ухаживал — взгляд гордой жар-птицы, ресницы лениво порхают над веками, но на глубине глаз плещется чистая непосредственность и искренний интерес. Чан был достаточно внимательным, чтобы это заметить, в отличие от многих других.

Чан делал это всегда, когда у них случалась близость в арендованных домах на съёмках, в общежитиях и отелях. Его правая рука почти всё время была приклеена к лицу парня, чтобы до их друзей не доносились звуки, предназначенные только для старшего.

Так иногда случается, что людей, которые предназначены друг другу, судьба сталкивает слишком рано, а других связывает не с теми, кого мы любим, а кому обязаны.

Мелкие проблемы, недопонимания и сомнения не имеют никакого значения, если знать, что дома тебя ждёт нечто более важное и ценное.

Чонин стоит перед зеркалом, смотрит на ошейник, обтягивающий шею, на выкрашенные кудряшки и... пирсинг. Даже в фантазиях он не представлял нечто настолько горячее.

— Я просто не понимаю, почему все зациклены на сексе, — Чонин пожимает плечами. — Это не так уж и важно.

Если будешь плохо себя вести, Санта положит под елку твоего бывшего.

Прикосновения губ к чувствительной коже паха чувствуются слишком обжигающе. Юркий язык тщательно вылизывает и смакует капли предэякулята, уже успевшего стечь с головки. Чан, приподнимая голову и тяжело дыша сквозь зубы, протягивает руки к голове Чонина, но держит их в воздухе, так и не решаясь запустить пальцы в волосы. Если он сейчас это сделает, то даст полное согласие на всё, что будет происходить дальше. Только Чонину это согласие вовсе не нужно.

— Ты можешь думать о ком-то, кроме себя? Ты же знаешь, как это важно для нас, но ты всё равно устроил этот фарс. — Вот именно! — всхлипывающий, явно омежий голос срывается на крик. — Для вас, не для меня. Я не хочу быть частью этого, я устал, я не Феликс. Хватит нас сравнивать. — Что ты его приплетаешь? — злится альфа. — Вас никто не сравнивает. — Конечно, нет! Феликс то, Феликс сё, а я вечно не то!