от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

У Джисона талант к организации проблем на ровном месте, хуёвым шуткам и созданию гениальных планов. Феликсу по статусу лучшего друга положено в этих планах участвовать, и эмоция «Блять, Джисон» на его лице так часто, что путь нахуй Джисон уже знает наизусть. Но всегда, сука, возвращается. Новогодняя AU, где Феликс чувствует себя нелепым тараканом из вилки с цепочки Джисона, Хёнджин — воплощение слова «совершенство», а Минхо любит электросамокаты.

Как-то раз самобытные заклинатели слов выкопали тело.

AU, в которой Хёнджин просто хочет набить новую татуировку и встречает живое воплощение своих кинков на пороге студии.

Торговые центры завлекают рождественскими скидками, весь мир пытается закончить дела к праздникам, а Хёнджин пытается понять, как бы ему признаться в чувствах так, чтобы и дружбу многолетнюю не разрушить, и по лицу от обладателя чёрного пояса по тхэквондо не отхватить. Рождественская AU, в которой Хёнликсы дурачки, а пара ангелов-хранителей шутят шутки на протяжении тридцати четырёх страниц.

Этот хриплый низкий голос способен выжечь Хвана изнутри, оставляя лишь полую оболочку. Когда Феликс открывает рот — для чего бы там он его ни открывал, — Хёнджин заканчивается как человек. Умирает, рассыпается миллиардами осколков, крошится, стирается в порошок и развеивается по ветру. Так было с их первой встречи.

Правила простые: пьёшь, если было. Я никогда не ревновал. Я никогда не лгал. Я никогда не любил. Я никогда не терял. До дна? История о людях, попавших в паутину эфемерных чувств, болезненных привязанностей и искренней лжи.

Хёнджину в целом поебать – девочки, мальчики, марочки. Хван не друг, дорогуша. Поставщик "счастья", что берёт шуршащими, но и от знатного отсоса никогда не откажется. Он же не дурак.

Сын пастора и сын учительницы воскресной школы. Друзья детства, воспитывавшиеся по религиозным канонам. Медленно зарождавшиеся чувства трепетно коснулись двух нежных сердец. Первая любовь, светлая и чистая, но порицаемая и греховная. Смогут ли двое влюбленных обрести свое счастье в мире строгих христианских устоев?

Когда Феликс впервые решил надеть юбку, друзья об этом не узнали. Первый раз он надел ее дома, плотно закрыв шторы и приглушив свет. Стыдно было смотреть даже самому, не то что показываться В ЭТОМ другим.

Это больше похоже на код или шифр, дурацкий пароль как в детских играх. Розыгрыш, в конце-то концов. Потому что сложно представить себе человека в здравом уме, способного сказать при первой встрече: "Отсоси потом проси". // или АУ, где у соулмейтов незадолго до встречи появляется тату с первой фразой их истинного

В целом, в этих играх довольно незамысловатые правила – один богом забытый остров в жопе географии, двадцать игроков, семь дней. Побеждает тот, кто остался в живых.

Феликс не гей, но дрочит на фото лучшего друга.

— Будет больно — не кричи, — буднично сообщил Чанбин. — Терпеть не могу, когда клиенты орут. "Заебись," — подумал про себя Хенджин. Но он знал, что закричать не сможет при всем желании. Не когда тут рядышком стоит этот офигительный блондин в паленой косухе, который так и не представился.

Они встречаются раз в три месяца, когда Хёнджина накрывает так, что природа берёт верх над гордостью, и длинные музыкальные пальцы самоволят. Хван пишет исключительно в течку, на грани, одной ногой находясь в пучине безумия. Феликс в гон — никогда.

Непослушным детям Санта-Клаус вместо подарков приносит камни. Хёнджин весь год вёл себя хорошо, но на Рождество обнаруживает в своём носке над камином гей-панику, а в цветастой коробке под ёлкой - кризис ориентации.

Он так восхитительно стонет, что не спустить в этот рот — почти преступление.

Иногда и оббивка гроба может показаться удобной - Хенджин живет комфортной, простой, но чужой жизнью, полной предрассудков и страхов. Когда в ней появляется Феликс, хочется злиться, смотреть косо, сравнивать с собой и себе же пытаться доказать, что чужие поступки неправильные, а вот ты - существуешь так, как надо нормальному, правильному человеку. Но ведь некоторые люди приходят для того, чтобы принести свет, не так ли? Который пробьется даже через плотную крышку ладно сколоченной коробки.

Хёнджин - неидеальный работник отеля «любви», а Феликс - самый идеальный посетитель в День Святого Валентина.

— При таком раскладе нас скорее всего поставят как раз против Сто сорок третьей школы, а там твой Феликс выебет подачами. — С хера ли он мой? И с хера ли он выебет, блядь?! Хёнджин недовольно скалится. В голове резонирует заебавшее «твой Феликс» и желание ещё раз — чтобы парни уяснили и запомнили наконец — рявкнуть, что Феликс ни хрена не его. Феликс — своя собственная сука, которая, даже учась с ними в параллели в одной школе, выступает за волейбольную команду другой.