А вот Зик у себя в голове каждый раз представлял, как подходит к нему, смотрит в его зелёные глаза своими серыми, и тоже вот так тянет: — Знаешь, Алекс, а я, как дурак, в тебя влюбился. И что хочешь с этим делай. И всё бы хорошо, если бы навязчиво не шли в голову картинки своей рожи с бантиками и ног в юбке, гольфах и туфельках. До чего же глупо, учитывая, что ростом Зик был ещё выше Алекса, а в плечах шире. Они друг другу не подходили — всякие пары он видел, но чтобы два боевика вместе…

— Эй, дракон, а ну вылезай! В пещере кто-то тяжело вздохнул и чем-то зашарудел, но голосу не внял. — Дракон, покажись и верни принцессу, иначе я сам за ней зайду! И тогда быть тебе побежденным!

— Где тёмный? Где тёмный, я спрашиваю! — тряс мужичка Рон, а тот что-то невнятно блеял, указывая пальцем дальше по улице. Он по этим указкам бегал уже не первый час, но Марка пока ещё не нашёл. Подозревал, что местные нагло врут, а потому пошёл в обратную от указанной сторону и даже не посмотрел на осевшего на землю дядьку. — Да неужели?! — взорвался он, найдя наконец тёмного на террасе рядом с какой-то старушкой, уминающим пирожки.

— Но ты кушай, кушай, — продолжает ворковать эта громадина, поглаживая вампира по спине. — Человек, — сипит вампир, но сомневается, глядя на забавно торчащие в полосатых волосах полосатые же уши. — Ты вообще кто такой? — Оборотень, — радостно сообщает тот. — А ты вампир, я зна-аю, у нашего Дока муж тоже вампир. Меня зовут Марко.

— До-ок, у нас подарок! — кричит из-за двери Марко. Вильям, захлопнув журнал записей, взрывается: — Я ещё с предыдущим не разобрался! До сих пор не знаю, что с ним делать! — Любить, — хмыкнул сидящий на кушетке Шеридан, складывающий оригами из какого-то документа.

— Повторю: где я? — Да понял я, понял! Отпусти, всё скажу! Веселиться больше не тянуло. Подтянув штаны и завязав шнуры, Рис уселся удобнее, разглядывая викинга, и подвёл итог: — Да ну, я такой маленький, а ты такой габаритный, у нас бы ничего не получилось. Викинг подавился воздухом и на всякий случай отодвинулся от ненормального, предупредив: — Не вздумай кричать и подымать шум.

— Знаю, что ты думаешь. Но я уже говорил с отцом, отказался от трона и… — Окончательно сошёл с ума, — буркнул Рис, но стона сдержать не смог. — Ага, — согласился Ян, склонившись к его уху. — Из-за тебя. — Из-за каких-то грибов, попрошу. Меня там не было. — Вот именно. Тебя не было там, здесь, ты появлялся в одном море, за ним во втором, в пустыне, в лесах, болотах, ледниках, где угодно, но не здесь. Я устал ждать. И Рис не стал спорить. С сумасшедшими оборотнями не спорят.

Диз закрыл глаза и сосчитал до десяти, но картина перед ними, как и мысли в собственной голове не изменились — нельзя так. Когда вождь замахнулся ещё раз, собираясь ударить своего племянника, Диз уже стоял рядом и держал его руку, не дав осуществить задуманное. Яростный взгляд в ответ, набор звуков, каким-то образом составленных в слова, и понятная речь слева: — Он говорит, что чужакам не следует мешать воспитанию.

Мало кто знал имя этого рыцаря, просто один из многих безымянных, и погибнет тоже безымянным. А тот вампир ждал – после каждого боя его можно было увидеть сидящим на холме или дереве, и ветер развевал полы его чёрного плаща и седые волосы, достигающие пят. Завораживала эта картина, и никак кроме сказочной её не называли – кто же поверит в седовласого вампира, спокойно почивающего среди трупов, убитых не им?Кто же останется равнодушным, углядев его красоту? Усталость и тоску в багряных глазах.

— И… что это за место? Что за чертовщина? Вопросов было очень много, потому что… Да потому что оказался как в тупом фильме, в Нарнии, только той, где людей жрут! — Лес фей. — Почему только я? Нас было много. — Не прошли, значит. Или просто их сожрали первыми, — вновь растягивает губы это чудище, обнажая ряд острых зубов и ещё более страшных клыков.

Какой там трон, какие там золотые горы?! Одного члена в задницу для полного счастья хватит с лихвой! Особенно, если это член того, кого ты ненавидишь, но до одури хочешь.

— Вы меня бесите, — признался Лирой, заваривая кофе. — Он меня ненавидит… — Тогда забей уже болт. — Он моя пара! Лирой закатил глаза, молча вопрошая о ниспослание терпения, и бросил невзначай: — Он едет на курсы повышения квалификации. — На сколько? — Неделя. Что может произойти за неделю со свободным омегой вдалеке от дома? В коллективе немцев или языковедов, особенно немцев-языковедов? О, у Игната тут же всплывало высококлассное порно в голове.

— Видите ли, достопочтимый принц, такая казусная ситуация, но у нас никогда не было дочери, только сын… Не то чтобы прибывший этого не видел — перед ним сидела та самая принцесса, что и на картине, с одним единственным «но» — женщиной она не являлась. И всё же: — Для меня это, конечно же, неожиданность, но она не вынудит отступить! — Сына… — Бать, не начинай. — Сына… — Матушка, он псих…

— Да? — охрипшим голосом, слабо соображая, кто вообще и почему может звонить в субботу до обеда. — Маша, ты не поверишь! — с надрывом кричит женщина в телефоне, и Маша отодвигает его дальше, но не успевает и мяукнуть, как слышит продолжение: — Твой брат такое учудил! Гейство лечится? Боже, у меня теперь нет сына! Понимаешь? Как такое пережить?

— Что хочешь делай, а Аню не уволишь и перевод подпишешь. А я себе Машу заберу, у неё два высших. Президент снова посмотрел на грудь и страдальчески застонал: — Ты мне ещё здесь разводом начни угрожать, девичьей фамилией и разделением имущества! — Иди на хуй, Серый, а ты, Маша с двумя высшими, со мной едешь, будешь рассказывать, где ты первое получила и за сколько.

— Да отпусти меня, психованный! — просил рыцарь, когда тот подсечкой повалил его на кровать и стянул уже наконец-то штаны. — Ты же замёрз! — отмахивался Шей, последним усилием сняв с него трусы вместе с оставшимся носком, и закутал в одеяло. — В такие холода носил на себе железо! А если больше встанет?! — Да тебе какое дело?! Какие наглые пленники пошли! Рыцарь замолк и, когда тот привстал и взялся за штаны, завизжал: — Ты что удумал?!

Истина у каждого своя. Один жаждет славы, другой - избавления, третий - спасения, а самый жуткий - покоя. Дороги у всех разные, иногда они переплетаются, да только в конце ты одинок. Большая сила - морока, убивающая в тебе жизнь, а большие надежды - груз, что задавит желание двигаться. И если герои, пережившие Ад, продолжают бросаться вперёд, то их не назвать никак иначе, кроме как психами.

Инрик, и тот в своём испытании, вон, морду бьёт камнем, потому что устал использовать магию. — А как он свою команду назвал? — Злой дракон, — не то пошутил, не то всерьёз ответил Франко, влезши не в свой разговор.

— Милый директор? — переспросила выделенное из общих данных. — Очень милый, — поправил Хаос, приставляя ладони к голове на тип заячьих ушек: — Ушастый и хвостатый лис-меланхолик, обожающий своих детей-адептов. — Да, — кивнула заторможено Алиса. — Это, определённо, очень важно. И, что же, этот лис-меланхолик стоит такого внимания, что можно упустить военное училище и сорок шесть пунктов, лишь бы его увидеть? — Сорок восемь, — поправил, медленно подтягивая список к себе.

— Говорят, Драко несокрушимы, — бормочет, поворачивая её за подбородок к себе, и жёлтые искры в глазах сменяются пустыней. — Говорят, дети пугливы, — зажмуривается Алиса, а когда раскрывает глаза снова — в них дикое пламя, перекрывающее зелень: — Но я не думаю, что вы страшнее людей, окружавших меня с детства. Убийства, кровь, жизни и души — бесконечный поток последних лет сужается в тонкую тропинку, завалы трупов, оставленные позади, прессуются — ему кажется, будто огонь выжигает нечто внутри