Ландо тоже получил то, что заслужил. Наверное. В конце концов, он все еще оставался на втором месте в машине, которая могла легко быть на первом. Или: Классическая меланхолия Ландо, сосредоточенная вокруг Гран-при Майами 2025 года. К счастью, определенный австралийский победитель гонки не позволит ему уйти раньше. /упоминания самоубийства в данной работе исключительно на уровне мыслей о суициде!

В преддверии Гран-при Имолы Оскар Пиастри и Ландо Норрис оказываются втянуты в неожиданное приключение, когда Ландо притаскивает в отель бездомного котёнка. Но между попытками спрятать малыша от команды и ночными вылазками за кошачьей едой зарождается что-то большее. Или: Ландо обещает поцеловать Оскара, если тот поможет с котом. Оскар уверен, что Ландо просто шутит.

Оскар целует Ландо восемь раз, но Ландо помнит только четыре.

Как Оскар понял, что он не в порядке — загадка, которую Ландо обязательно разгадает, просто не сейчас. Не сейчас, когда чужое спасительное тепло так близко, не сейчас, когда Оскар молча понимает приглашение, не сейчас, когда он забирается к нему, не сейчас, когда чужие руки обвивают Ландо, заставляют уткнуться носом в тепло толстовки, окутывают запахом, который Ландо пришел бы в голову, если бы у него спросили, о чем он подумает, если ему скажу «дом».

Влюбленный Ландо Норрис и как он это учится выражать.

Дверь в номер словно удерживает Оскара, призывая отступить, потому что, возможно, он не готов иметь дело с тем, что ждет его по ту сторону. В памяти всплывает далекое воспоминание о том, как Ландо утешал его после Австралии. Просто оставался с ним на несколько часов, произносил длинные монологи и играл с ним в COD, пока Оскар снова не смог смеяться. Это было бы то же самое, верно? Заставить Ландо смеяться, утешить его, пока ему не станет лучше. /пост-квали саудовской аравии 2025 (1/2)

Заталкивает в комнату, хватает руками талию — губы так близко, что можно почувствовать дыхание. Будто издалека Оскар слышит щелчок закрывающейся двери, а потом губы Ландо сталкиваются с его. Нежнее, чем предполагалось, но в то же время с неожиданной силой, желанием. Этот Ландо — уверенный в себе — совершенно не похож на того, которого Оскар видел вчера. От слез и сомнений, терзавших его сутки назад, не осталось и следа. /пост гран-при саудовской аравии 2025 (2/2)

F1-75 хайлайт, после которого точно что-то изменится.

Ландо не может воспринимать комплименты, Оскар ему помогает. (полное описание работы в шапке)

Гран-при Австралии 2025года пошло не по плану. Песня: Hozier - Do I Wanna Know?

Что можно почувствовать, в сто восемьдесят пятый раз совершая перелёт на самолёте? Да ничего особенного, скажете вы.

Он устал. И Оскар видел это даже без признаний Норриса на интервью. Британец говорил об этом так небрежно, будто вскользь упоминал какие-то бытовые вещи, а не факт того, что он разлагается как личность под весом своих же амбиций. Ландо натягивал обворожительные улыбки и шутил. Ухмылялся так нагло и сыпал очередными остротами назло всем недовольным. Он выглядел и вёл себя, как обычно. Как обычно притягивал взгляды, как обычно был центром внимания. Весь его вид так и кричал «со мной все в порядке»

Максу почти интересно, что же делает Оскар в доме, где изначально обитали всего лишь Ландо Норрис, Шарль Леклер и, непосредственно, сам Макс Ферстаппен. Более того, процесс, которым занят Оскар выглядит ещё более занимательным – парень лишь в частично застёгнутой рубашке (слишком выглаженной, чтобы быть рубашкой Оскара) и явно не своих домашних штанах варит кофе и овсянку с настолько будничным видом, что Макс начинает сомневаться, а точно ли они всё это время жили втроем?

Клятве сбыться не суждено – на пороге стоит Леклер. Он слабо улыбается, но разочарование с примесью грусти, уже ставшей частью его костюма Феррари слишком хорошо читается в лице, чтобы Макс поверил улыбке. Он делает шаг в сторону, молча пропускает Шарля в комнату и закрывает дверь. Сейчас (да как и всегда, Макс слишком привык быть честным с собой) монегаск – единственный человек, которого Ферстаппен готов видеть, но единственный, с кем они всё ещё ни разу не обсуждали почему.

–Это было охуенно, я хочу этот ремень себе как трофей. – наконец, выдает он, улыбаясь. Оскар облегченно улыбается в ответ, а затем ложится к Ландо, льнет к нему и бережно касается губами шеи – уже без попытки “давай на ещё один заход”, но с попыткой успокоить и расслабить. –Я люблю тебя. – наконец, выдает Оскар.–И для меня ты будешь первым всегда, даже если уйдешь из спорта вообще. –Это что, новый вариант “в бедности и в здравии”? – фыркает Ландо в ответ. –Считай, что да.

–Звезды сегодня красивые. – вбрасывает он, поднимая голову и вглядываясь в черное небо. Теплая улыбка перерастает в ухмылку. Оскар только закатывает глаза. Когда это Ландо, даже тупые заезженные подкаты становятся чем-то романтичным. –А знаешь, что еще красивее? – продолжает Норрис. Они останавливаются, и их лица снова слишком близко для просто знакомых, поймавших общий вайб. –Ты. – шепотом произносит Оскар ему в самые губы. –Чёрт, это должен был сказать я. – бормочет в ответ Ландо.

–Я подумаю над объяснением. Перезвони потом. – наконец, произносит он прежде, чем закончить разговор и вообще отключить телефон. –Ну то есть, всех авторов статей с заголовком "Ландо Норрис – гей?" можно поздравить? – спрашивает Оскар.

Если бы раньше кто-то сказал Ладно, что его друг окажется настолько драматичным куском дерьма, это бы спасло его от многих проблем.

Оскару правда нравится Ландо. С ним спокойно и парень быстро к нему привык, не смотря на свою замкнутость. Рационально это все еще не подходит под романтическую симпатию. Но в постоянных эротических снах с участием твоего напарника по команде вообще нет ничего рационального.

— Хей, Оскар, — Ландо стоял у входа в водительскую комнату Оскара. — Какого хрена ты лежишь на полу, придурок? — Я не знаю. Хочешь присоединиться ко мне? — Ландо тяжело вздохнул, прежде чем неловко свернуться калачиком на чрезмерно продезинфицированном пластике пола. — Не хочешь всё же сказать мне, почему?..