— Я не понимаю. — повторил Ризли. Он мог повторять это до тех пор, пока его голосовые связки не порвались бы в клочья, а глаза не вытекли бы окончательно, оставив лишь пустоту. — Я не могу понять, зачем я тебе вообще нужен, Невиллет. Я плохой омега. И человек тоже. Невиллет смотрел на него с нежностью и глубокой печалью. — Никто в жизни не полюбит такого больного омегу, как Ризли. Он не мог иметь детей. Не мог спариваться. Не мог даже сделать гнездо.

Иногда даже Сампо может проколоться, крайне сильной проколоться.

Нëвиллет, оставшись последним Драконом, пришёл к Мораксу с одной целью – продолжить свой род. Просьба отчаянная, но спасало положение то, что по задумке судьи они больше никогда не пересекутся и ему не придётся терпеть последствия своего импульсивного желания. У Моракса же другие мысли на этот счёт.

Это было его любимым местом, где не было криков в голове, крови на руках и слез на глазах.

— У тебя никого не было, — не вопрос — утверждение, пока рука находит бедро и гладит по нему мягко, успокаивающе. У Хайтама от этого успокаивания всё нутро в тугой жгут закручивается. — Раз ты скрывался столько времени. Уверен, что хочешь, чтобы твой первый раз был таким? Хайтам всё-таки закатывает глаза.

Как-то Итэр рассказал Кавеху про материалы для Аль-Хайтама, после которых тот станет сильнее. Кавех же, недолго думая, понял, что это отличный вариант реализации его фетишей.

Скарамуш не привык к подобному. Он так давно не чувствовал любви, так давно не ощущал себя нужным кому-то, что вся эта связь кажется... такой странной. Итэр все выдумывает новые и новые милые прозвища, лезет целоваться при любом удобном и неудобном случае, а еще касается практически постоянно, и это душит. Просто убивает изнутри, заставляя призрачное сердце болезненно биться о грудную клетку.

Попробуем провести небольшое исследование, дабы узнать тот самый размер у всех парней из геншина.

Горо хочет поменяться местами и быть сверху, но у Итто есть одно условие.

Итэр проведя с Беннетом много месяцев, понял что никогда не сможет быть грубым с ним. Нет, он утопит его в нежности и заласкает до потери сознания.

Хорошим мальчикам нужны хорошие ошейники.

Чайлд инстинктивно забивается в угол, его омежья сущность изнывает от волны альфа-феромонов, исходящих от существа. Достаточно ощутимо, чтобы испытать весь спектр эмоций: раздражение, усталость, а также... любопытство. Мужчина наклоняется к нему ближе, и на мгновение Чайлд не понимает, чего он хочет, пока не осознает, что его обнюхивают. Его шею осторожно изучают, а затем влажный раздвоенный язык проходится по обнаженной коже.

За дверью его бара высокий, красивый и возмужавший неприлично, сэр Кейя прижимает к стене очередного пьяницу, благословляющего руки и вино мастера Дилюка неумеренными возлияниями оного, и клянется: — Если ты, грязь, посмеешь хоть полуслово сказать, что у него — мой запах, я сгною тебя в карцере, понятно? И пьяница, трезвея на глазах, кивает. С лица капитана на всех болтунов смотрит их смерть. Дилюк — неприкасаем для всех, включая самого Кейю.

Кэйа прекрасно знал, что ему здесь ничего не светит. С самого первого его дня в поместье Рагнвиндров было понятно, что он отличается от здешних обитателей. Они все были котами: мастер Крепус, его сын Дилюк, даже горничные, повара и другая прислуга. Гибкие и легкие, свободолюбивые жители Монда были все до единого обладателями кошачьего гена их древних предков. А Кэйа... Кэйа был всего лишь дворовым псом. Продолжение: https://ficbook.net/readfic/018af56b-c907-7241-ae20-a20bc1fb4399

Кэйа привык хранить секреты Дилюка, как свои собственные. На его суровый взгляд отвечать ласковым. И даже когда сама судьба дарит некогда желанный подарок, Альберих готов от него отказаться — но никогда от Рагнвиндра.

— Я хочу быть твоим, Рэйзор. Хочу быть твоим без остатка. Позволь мне быть твоим электрическим счётчиком, и я никогда не сломаюсь. — Беннет осторожно касается своими разгоряченными ладонями рук Рэйзора, заводя их ему за голову, и открывая собственному взору необычайно безупречную картину.

Пыльца кошачьего цветка при вдохе попадает в организм и инициирует появление кошачьих ушей и хвоста.

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Кто же знал, что еженедельную тренировку может испортить течка...

Очередной тычок в плечо уже не так унизителен, и на дрожащих руках пытающийся хотя бы сесть, альфа падает грудью на пол. Он не хочет дожидаться, когда Мидей вновь покажет зубы, наказывая за неподчинение или бесполезность. Он уже даже кончить нормально не может.