Его сосед — ужасное похотливое животное. И Хайтаму, к своему огромному стыду и фантастическому удовольствию, приходится с этим жить.

Аль-Хайтама трахают перед зеркалом.

Хайтам тяжело вздыхает, разворачивая очередную записку. «Это напоминание самому себе, что я постоянно всё заваливаю, но, пожалуйста, взгляни, я стараюсь. Так вот… у меня многое не получается и флирт тоже. Но у тебя красивые глаза, аль-Хайтам». — Пропустил запятую перед «и», — бурчит сам себе под нос. — Мгм... Приму во внимание, что ему больше нравится заниматься рассматриванием меня, а не уборкой нашей кухни.

Кавех и не подозревал, что будет, если он переедет к Аль-Хайтаму. Он и не думал жить с ним, ведь Аль-Хайтам замкнутая сволочь. Все переменилось, когда Хайтам не только пригласил его к себе, но и раскрыл о себе некоторые неожиданные факты.

— Что ты сказал? — Я сказал, что хочу, чтобы ты сел мне на лицо, Хайтам. Мне повторить ещё раз? — ..Ты просто отвратительный.

Кавех не понимает, за что. Не понимает, как это произошло. Не понимает, почему он. Но нет, он не скажет. Он готов задохнуться этими несчастными падисарами, захлебнуться в собственной крови и умереть в страшных муках. Но нет, он ни за что и никогда ему не скажет.

Небольшая история о том, насколько практика важнее простых теоретических знаний

Немного о том, как Кави и Аль-Хайтам живут вместе, как ссорятся, мирятся, и о том, что было до этого

Аль-Хайтам был не из тех людей, кого легко выкинуть за грань — даже не так, он — исключительный случай квинтэссенции рационализации всего, что видно глазами и нет, включая собственные эмоции и чувства, и какого-то граничащего с патологическим страха их проявлять. Кави не знал, с чем это связано, даже не догадывался, но не спрашивал у Аль-Хайтама об этом ни разу. Ему это просто было не нужно. Он видел всё и так.

Для заказчиков и спонсоров Кавех само очарование. Аль-Хайтам же знает его совсем другим.

Аль-Хайтам посчитал подарок Кавеха вполне пригодным и удобным, поэтому спокойно позволил себе уснуть в нём. Сомнительная идея, которая обернулась будоражущим пробуждением.

Он поддается этому порыву и перекатывается на кровати, притягивая в объятия аль-Хайтама, утыкается тому в макушку и выдыхает. – Мне просто холодно. Не принимай на свой счёт

Вокруг вторичного пола любого человека, не только важных учёных и других гениев, строится всё общество. Кавех выступает против подобных стереотипов и становится лидером специального движения, но, несмотря на это, отношение к собственному соседу настолько негативно, что даже вторичный пол последнего ни на что не влияет! Не влияет потому, что никто и не знает кем является Хайтам. Запаха у него нет, феромонов тоже, но все отрицают факт того, что он бета. И вот Кавех случайно узнаёт эту тайну...

Аль-Хайтам успешно исполняет обязанности руководителя Академии, но в личной жизни у него ничего не складывается. По крайней мере до тех пор, пока он не узнает о некоем анонимном клубе...

Кавех склоняет голову набок и складывает уши крыльями птицы, прижимая их к макушке. Смотрится до одури трогательно и безопасно, как домашний питомец в ожидании хозяйской ласки. Хотя взгляд из-под ресниц — хищник, играющийся с добычей. Аль-Хайтам привык, не ведется. Но вздрагивает, когда когтистые пальцы накрывают ладонь, удерживающую венчик для замешивания теста. — Вице-капитан почешет меня за ушком? — мурлычет Кавех безобидно.

Когда вы впервые за долгое время можете позволить себе стонать в голос, определенно не стоит себя сдерживать.

Кавех заходит с другой стороны: у тебя был уже ведь опыт? Ещё одно молчаливое пожатие плечами, которое невозможно перевести с хайтамского на человеческий, пока он наконец не выдавливает из себя неохотно: — Мне не понравилось. Секс переоценён. После этих слов Кавех со всей присущей ему упрямостью мысленно клянётся доказать Хайтаму его неправоту.

работа по той самой ау, где Кавех механик, а Хайтам гонщик// Кавех любил так делать. Подначивать Аль-Хайтама, томить его в ожидании, подпитывать интерес, создавать эту жажду, нужду, от которой тот сходил с ума и вдавливал педаль газа в пол до упора, после того как Кавех улыбался ему с поддетыми ко лбу бровями и этим кристально-чистым намерением, заправляя его разогнанный пыльный спорткар на технической остановке