где они живут вместе в квартире Арсения, клеят записки на холодильник, готовят друг другу еду, смотрят фильмы под пиво и пиццу, ругаются из-за стирки и совсем не умеют разговаривать о важном.

Погруженный в свою невероятно интересную работу, Арсений давно перестал готовить дома. Хвала богам и продвинутому 21 веку, что это можно было заменить кучей разнообразных доставок и экономить время. [au, в котором Антон курьер, а Арсений его случайный покупатель]

По заявке одного талантливого фикрайтера. У Антона огромный член.

Это свадьба их общих знакомых, и они случайно сталкиваются на входе, а потом случайно оказываются за одним столом, а потом Арс ни разу не случайно прожигает в Антоне взглядом дыру, а Шастун нервно чешет шею и оттягивает ворот рубашки.

Не верьте всему, что видите.

Раньше, по-сталкерски пристально наблюдая за Арсением со стороны, Антон и не думал, что тот окажется настолько большим любителем тактильного контакта. И что когда-нибудь захочет его потрогать. Арсений, как выяснилось в первый же раз, когда они остались наедине, хотел трогать Антона постоянно. За все места. И Антон мог бы плакать от счастья, вот только не получалось. Потому что у Антона была проблема. Очень. Большая. Проблема.

— Что не так? — нарочито холодно переспрашивает Антон. Держать себя в руках становится все тяжелей. — Я просил тебя одеться так, чтобы все конкуренты мне обзавидовались и поняли, что я заполучил самого красивого омегу в городе. — Все еще не понимаю в чем проблема, — жмет плечами Арсений. Их скрывают короткие рукавчики, но Антон ведь все равно уже знает, что они усыпаны родинками, как мороженое шоколадной крошкой. — И так, — все еще хрипло добавляет Антон, — чтобы у меня не встал.

Арсению недавно исполнилось восемнадцать лет, он окончил школу с золотой медалью, сдал все экзамены на девяносто и выше баллов, но никуда не поступил - родители запретили. Нельзя сказать, что у него ужасные отношения с близкими людьми, но и приятными их не назовёшь. Они устали от него. А так вообще бывает, чтобы родители уставали от собственного ребенка? Оказывается, бывает. Только и Арсений уже совершенно устал от всего в этом мире и отчаялся. Может ли что-то или кто-то это изменить?

Опытный МЧС-ник Антон переживает серьезную психологическую травму: на особой странице его личного дела записано первое имя – имя того, кого спасти ему не удалось. И плевать бы на бумажки – что с сердцем и совестью делать? Теперь Шастун обязан пройти курс терапии со штатным психологом Арсением, если надеется ещё хоть раз надеть форму спасателя. Но мужчины не плачут, а ещё – не ходят к психологу и не разбирают себя на клеточки боли и опыта.

С учетом того, что вы два великих слепых гуся, а мы повидали уже некоторое дерьмо, а еще мы ваши хорошие друзья, между прочим, знайте – вы оба заебали нас, а лучше бы ебали друг друга, в самом прямом смысле этого слова. И желательно, чтобы бонусом Шаст вытрахал всю дурь из Арса. Без этого не выпустим. К слову, как вы уже поняли из предыдущей реплики – вы заперты. Поговорите наконец! У вас три дня.

С Арсением никогда не было просто. «Просто» и «Арсений» — понятия настолько далекие друг от друга, что смело могут считаться противоположностями. Так думает Антон, выезжая в третьем часу ночи из дома, потому что Дима по телефону сказал: «Этот твой, кажется, всерьез намерен с кем-нибудь потрахаться». Иронии ситуации добавляет то, что Арсений никогда не был его. Однако все почему-то считают иначе.

Арсений учится на нелюбимом факультете, снимает на пару с подругой старую квартирку в жопе Москвы, подрабатывает детским логопедом, разочаровывает родителей, с трудом переживает течки, и, если честно, уже немного заебался. Единственная его отрада — театральный кружок при вузе, где ему всё нравится. По крайней мере, до того момента, как туда приходит Антон Шастун — сынок богатеньких родителей, у которого по жизни всё отлично. >[ау по заявке на кинк-фест: секс в карете]

омегаверс!ау, в котором Антон — одинокий альфа 30 лет, решает завести ребёнка, раз не складывается с омегами. Он находит анкету Арсения на суррогатное отцовство, и они решают сделать ребёнка обычным путём, а не через эко, потому что оба не против потрахаться и провести вместе течку и гон. И, казалось бы, всё отлично, вот только в течение беременности Арса Антон влюбляется и понимает, что хочет с ним семью. Вопрос только в том, хочет ли Арсений того же.

— Давайте сыграем в «Я никогда не». Правила простые — по очереди говорим о себе какой-нибудь правдивый факт, начинающийся с фразы «я никогда не», а те, кто это делали, пьют. Ну и понадеемся на честность друг друга, иначе какой тогда смысл?

Общага, но вполне привычная. Здание жужжит тихо бытовыми разговорами, пока размеренность не нарушает радостный вопль. Au, где Арсений получает то, что хочет, а Антона большую часть времени беспокоит нечто совсем иное.

новогоднее омегаверс!ау в сеттинге середины нулевых. Антон — отец-одиночка, который, узнав, что утренник любимой дочери может остаться без деда мороза, решает сам его сыграть. Так ему приходится познакомиться с Арсением, тоже папой-одиночкой, и понять, что счастье ближе, чем кажется.

По мотивам заявки 5.205 с импро-кинка: Артоны давно в отношениях, но пытаются разнообразить личную жизнь и делают вид, что они незнакомцы, и Антону нужно “снять” Арса в баре и уломать на секс.

Жопа Арсения! Жопа Арсения как квинтэссенция идеальности и секса (особенно для Антона. Секс = жопа Арсения, аксиома и эта, теорема, как её… Пофиг).

— Я просил… меня… — Повязать? — невозмутимо подсказывает Антон. — Да, ближе к утру уже. Арсений нервно сглатывает. — А ты что? — А я подумал, что для первой встречи это перебор, и с трудом удержал тебя от попытки сесть на мой узел. // или AU, в которой Арсений не помнит ничего после проведённой с таинственным незнакомцем ночи, но просыпается с меткой истинного

Весь мир для Арсения – это липкие рукопожатия, чужой пот и желание смыть с себя этот день. Люди – это грязь, шум и нарушение границ. Но у Антона ледяные руки, запах мяты с табаком и полное отсутствие понимания личного пространства. И это именно то, что ему нужно.