его сердце — детское, беззащитное, такое хрупкое, что аж страшно — неожиданно сжимается и начинает продавливать, проедать самого себя. ландо молча слушает происходящее по ту сторону телефона и думает об одном: что должно произойти, чтобы он всё-таки позволил верстаппену приблизиться снова? // пост-Мексика'24

Шарль Леклер выкладывает фотографию с загадочным мужчиной и как бы невзначай взрывает интернет.

После Гран-при Бахрейна 2025 Ландо подходит к Максу, чтобы утешить его. Или чтобы утешили его.

Нико завоевывает свой первый в истории Формулы-1 подиум, а разочарование Шарля своей неудачной гонкой вызывает бурю эмоций, мишенью для которых является Макс.

Шарль Леклер — принц с большими надеждами, если не считать одного "но": его проклятые зелёные глаза, которые по законам Монако должны были быть выколоты. Белая повязка, притворная слепота, вечный страх разоблачения — так он выживает. Пока в его жизни не появляется Макс Ферстаппен — единственный, кто не боится спросить: "Что ты скрываешь?"

Они не говорили о чувствах. Никогда. Идеальная сделка: без обязательств, без драмы, просто утешение. Просто лёгкость. Только вот для Ландо это никогда не было просто.

верстаппен смеётся, и ландо чудом ловит его смешок. кажется, что любое слово макса можно обхватить пальцами, поставить на ладошку — так, чтобы точно никуда не убежало и не поранилось — и смотреть-смотреть-смотреть. гладить, просить повторить(ся), наслаждаться моментом. ландо думает об этом, пока макс продолжает целовать его лоб и щёки. аккуратно, отсчитывая секунды между соприкосновениями губ с кожей; так, чтобы точно не поранить.

ландо не верует ни в удачу, ни в кристаллическую тактику. он тягается с мкларен больше по наитию, часто винит себя и искренне — хоть и не всегда откровенно — мечтает иметь чуть больше, чем есть сейчас. ландо, ландо, ландо. ландо нуждается в нескольких вещах: здоровом и постоянном сне, понимании, любви и, если говорить по секрету, в высоком уровне везения.

Ландо проносится мимо клетчатого флага так быстро, что едва замечает его. Это не реально, это не реально, это не реально. Это не может быть реально. Это не может быть реально, потому что Макс Ферстаппен на Red Bull отстаёт от него почти на восемь секунд, и он не собирается его обгонять, потому что Ландо уже проехал клетчатый флаг. Потому что Ландо ввыиграл. Или: Ландо выиграл свой первый Гран-при, и ему нужен кто-то, чтобы сказать что это реально.

Их нездоровая связь возникла не сегодня и не вчера. Эта история началась во времена картинга, но за столько лет так и не пришла к логическому завершению, потому что ни Джордж, ни Макс не могли или не хотели поставить в ней точку. А потом случились гран-при Британии, вечеринка и болтливый Ландо Норрис.

Слипстрим — это когда ты слишком близко, чтобы появился шанс. И слишком поздно, чтобы свернуть. Они стартовали рядом. Когда-то. Теперь — между ними годы, титулы и то, что не называют вслух. История о тишине, что режет, и о взгляде, в котором всё ещё горит огонь.

— Ты все время смотришь. Почему? — Ландо закрыл окно, которое только распахнул. Воздуха и так не хватало, а теперь с каждой минутой становилось меньше. — Это... мешает сосредоточиться. — Тебе много что мешает сосредоточиться. — Оскар не отводил глаз. — А вообще, честно? Пытаюсь понять, что у тебя в голове. — Получается? — С переменным успехом. В шахматах самый умный игрок обычно побеждает. В отношениях самый умный игрок обычно уходит. Но что, если проиграть — единственный способ выиграть?

Ландо случайно порезал себе нос (снова) после Сильверстоуна, а Оскар был слишком занят заботой о нем, чтобы беспокоиться о результатах гонки.

На Гран-при Канады два участника команды папайя боролись колесо в колесо, и Ландо влетел в стену. Оскар беспокоится, что это изменит их отношения.

После аварии на Гран-при Канады Ландо появляется в номере Оскара в отеле... пьяный и истекающий кровью. /пост гп канады 2025

Нико кажется, будто он застрял в чертовом безвременье, равно как в пучине собственных мыслей. Вокруг него меняются города, страны и трассы, появляются и исчезают лица знакомых и не очень людей. И каждый раз этот дурной калейдоскоп замирает, стоит лишь щелкнуть замку входной двери его номера. Негромкое, утвердительное "Ждал меня", черные-черные глаза напротив и замерший в одно мгновение мир вокруг. Нико кажется, что рядом с Ним даже часы останавливаются, а он сам только и может ответить: "Ждал"

Все видят Макса хладнокровным, расчётливым, иногда даже агрессивным. Почти все, за исключением одного человека. Шарль видел его по-другому. Потому что вместе с Шарлем Макс мог быть, а не казаться.

! Макс снизу ! Пять раз Джордж пытался заняться виртом с Максом, и шесть раз его раздражал отвратительный микрофон Ферстаппена. (А также один раз, когда Джордж понял, что голос Макса, когда тот стонет, довольно приятен на слух.)

Шарль не любил хаос. Но иногда с его наличием в жизни всё-таки приходилось мириться. Тем более, если источником этого хаоса чаще всего был Макс Ферстаппен.

— Шарль, — ноет Макс, однако скользит рукой по волосам Шарля, чтобы удержать его там, где он прижимается губами к просоленной морской солью коже, и он уже сдался. — Мне жарко. Шарль усмехается, оставляя поцелуй прямо под пупком, слизывая соль и пот, и говорит: — Да. Да, тебе жарко. Или: Макс тает от летней итальянской жары, а Шарль, чтобы остудить его, заставляет разгорячиться.