Кавех был уверен, что у него чудесный муж, пока не услышал, что о Хайтаме говорят на работе.

Они ходят вместе в столовую каждый день и встречаются на перерывах между парами в коридорах университета. Кавех показывает ему новые рисунки и чертежи, а Аль-Хайтам рассказывает про мертвые языки. И кажется, Кавеху теперь даже нравится ходить в универ. В столовой все еще невкусный суп, но теперь это совсем не важно.

Кавех счастливый человек, потому что каждый раз, когда он оказывается в передрягах, приходит тот, кто обязательно его спасет. Как в лучших традициях дурацких романтических комедий.

Дома иногда они спят вместе. Буквально. Может быть потому что аль-Хайтам никогда особо не сопротивлялся из нежелания создавать лишний шум. А может быть потому что Кавех слишком долго засиживается за монитором компьютера, напрягая глаза и мозг до предела, из-за чего иногда у него случается сбой в ориентации в пространстве.

— Спор есть спор, — говорит Хайтам, — станцуй для меня, Кавех//или история о том, как легко соблазнить неприступного альфу танцем наложника.

Аль-Хайтам и Кавех – просто соседи, но все, кто знает их обоих, считает иначе. Почему-то.

Никто бы никогда не подумал, что Аль-Хайтам - великий и холодный секретарь академии - на самом деле жуткий соня

Дождь - к черту, старикашку - к черту, и Аль-Хайтама тоже - к черту.

Аль-Хайтам пишет записки, чтобы не забыть. Кавех иногда на них отвечает.

– Тебе сложно говорить «Я люблю тебя», – говорит аль-Хайтам, – Поэтому я придумал решение. – И какое же решение ты придумал? – Мы создадим жест, означающий «люблю». Аль-Хайтам трижды похлопывает по спине Кавеха. Стук, стук, стук. Я люблю тебя. (Перевод любви.)

Не желая как-то усложнять себе жизнь, Аль-Хайтам влюбился в самого проблемного человека во всём Сумеру. Впрочем... это того стоило.

Пусть окружающие думали, что Хайтам слишком холодный, заносчивый и бесчувственный. Кавех в любом случае не стал бы доказывать обратного.

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Аль-Хайтам возвращается домой и чуть не спотыкается обо... что-то. Он переминается с ноги на ногу и хмуро глядит на это что-то. Большой деревянный Аранара улыбается ему в ответ. «О, и как он тебе?» - спрашивает Кави с кружкой в руках.

Кави не имеет ни малейшего понятия, что в головах у профессуры, и лезть туда при всём желании не стал бы. Так, на всякий случай. Поэтому, кивнув, тоже на всякий случай, всё же идёт отбывать учебную практику в библиотеке.

Работа архитектором никогда не была чем-то лёгким. Это не: "нарисовать красивый домик и всё". Там чертежи, рассчёты, знания подходящей земли для возведения, понимание того, что действительно нужно для жилья, а не только для красоты, и прочие проблемы. Сколько бы ты красивых дворцов не нарисовал, если они не понравятся клиентам или рухнут в первый же день, их смысла нет. Морока от заказов, и стресса заставляет углубляться в рисунки с головой. Всегда нужен тот, кто может спасти от переработки.

- Бесстыдник, - проговорил аль-Хайтам. - Хоть бы штаны надел ради приличия. - А что, смущает? - Кави лукаво изогнул бровь. Но обернул бедра белой простынью. - Так лучше? - спросил он. Аль-Хайтам уже не был в этом уверен. Но не мог не подчеркнуть, что Кави выглядит чертовски сексуально.

— Ты сказал, что я не умею любить, и заслуживаю лишь сочувствия. Но покажи мне, что такое любить. Что значит любить и быть любимым.

О том, как аль-Хайтам и Дилюк раскрывали дело о богохульстве в Мондштадте, а Кавех и Кэйа просто любили искусство.

— Что может быть лучше чашки кофе по утрам и новости об одобрении проекта? — задумчиво протянул Кавех. — Разве что ты в постели, — не отрываясь от книги, ответил аль-Хайтам.