Губы Мун Джо растянулись в победной опасной улыбке, разрезавшей нижнюю часть лица горизонтально. — Разве я не предупреждал? Если вцеплюсь, то не смогу отпустить. А тебя я и не собирался отпускать..

Губы Мун Джо приоткрылись. Мгновения растягивались, ощущения казались острее, ярче. Его Ангел расправлял свои крылья.

Всё размыто и ускоренно. Они все пролетают мимо него, а Чону просто пытается понять в каком он городе находится, и как его зовут.

— Вот и проснулась моя лапуля, — насмешливо произносит Мун-Джо, голос ласковый, почти нежный, но в этой нежности скрыто что-то хищное, разъедающее изнутри. Или Чон У просыпается от резкой боли в дёснах и понимает, что все его конечности связаны, а сам он сидит в стоматологическом кресле.

Их поцелуи всегда были похожи на борьбу. Только вот не ясно: друг с другом или с самими собой.

Звук теннисного мячика эхом разносился по стенам третьего этажа. Чон У крепко сжал нож и закрыл дверь своей комнаты.

Принимая визитку от странного, но хорошо выглядевшего мужчины, парень и представить себе не мог, что на самом деле скрывается за предложением помочь, какую цену ему придется заплатить за возможность жить достойно.

Майк был растерян. Так сильно растерян тем, что видел каждую ночь, что не знал, что же ему делать.

Каждый день борьба. Борьба с внешним миром, с людьми, которые думают, что имеют право издеваться над теми, кто отличается. Борьба за жизнь. И борьба с самим собой. С тем, что гложет внутри, с тем, что и отличает от других.

Уилл и Майк поселены в одной комнате и проводят очень много времени вместе. Один из вечеров кончается битвой подушками.

Майка и Уилла оставляют ждать остальную часть команды на ферме.

1990 год. Нью-Йорк. Майк возвращается в их с Уиллом общежитие раньше времени. Или всё же как раз вовремя?

— Может быть это поможет, — взяв нож, Уилл медленно провел лезвием по коже, чувствуя, как холодный металл входит в плоть. Боль была острой и пронзительной, и в то же время приносила некую разрядку. Его руку сначала покрыли маленькие капельки красной росы, а затем они увеличились до внушительных размеров начиная стекать к локтю. Он наконец-то почувствовал, что может контролировать хотя бы что-то в своей жизни, ему удалось в моменте заглушить непереносимую душевную боль через телесную.

Байерсы остаются с Уилерами. В подвале холодно, поэтому Майк предлагает Уиллу переночевать в его постели. Уилл чувствует себя на 100% хорошо и нормально по этому поводу.

— Я…я мог бы…помочь тебе с этим. Что?! Подождите, что?! Уилл не ослышался? Может он все еще во сне и все это ему черт возьми снится, потому что Майк Уилер, черт подери, не мог предложить ему это. — Что? — в итоге смог выдавить. — То есть, я знаю, как это звучит, но… — Майк, ты серьезно предлагаешь это? В смысле… — Господи, ладно, извини, это действительно была глупая идея. Просто, я подумал, что мог бы показать тебе как это делается и как это на самом деле расслабляет.

Майк понял: годы дружбы оказались лишь подготовкой к этому моменту. К тому, как пальцы Уилла скользят по его запястью, а сердце бьется так, словно готово выпрыгнуть из груди. Или: манифест на второй том 5-го сезона

Чем заняться 17-летним подросткам, пока они дома одни? На самом деле, вариантов много. Но Уилл и Майк впервые за два года отношений решили выбрать очевидный.

— Поверь, так тоскливо и преданно смотрят только глубоко влюблённые люди. Думаю, у него своя стадия принятия, и он явно готов разорвать меня за то, что я с тобой тусуюсь. — Это не… — Уилл не успел договорить, как раскрылась дверь в подвал, и по ступенькам слетел к ним взъерошенный Майк, — …так. Или! Наставница Робин, запутавшийся Уилл, всё понимающий Майк и задолбавшийся Стив Харрингтон.

Если бы Майка спросили, в какой именно момент все в его жизни начало сыпаться словно песок сквозь пальцы, он не смог бы дать точный ответ.

Уилл не любит вечеринки и игры, в которые там играют. Он определенно точно не хотел оказаться с завязанными глазами в шкафу на семь минут с кем бы то ни было.