Нет ничего лучше, чем знать, что тебе доверяют. Нет ничего хуже, чем предать это доверие.

Иногда, простые разговоры могут стать лучшим решением, для воспоминаний о своих детских мечтах.

Вальд улыбается. Лайя для него и правда спасение от всего плохого. Одно появление девушки может скрасить месяца одиночества. Мироходец действительно слишком слаб перед ней. Вальдхар ни о чем не жалеет. Одно её слово и он сделает что угодно. И организацию разгромит и отдаст ей свое сердце. Всё что угодно его принцессе.

Люциус учит Воланда любить.

Большие окна, за которыми должен виднеться город, но там лишь темнота. Блестящий пол, в котором можно увидеть своё отражение. Он мог вполне собой заменить зеркало. Огромные колонна и люстра из хрусталя, освещающая центр. Где-то в углу была группа музыкантов, играющая классическую музыку. И в этой самой музыке, во свете люстры растворились два человека, кружась в танце: принцесса и храбрый воин.

Big shot era. Спамтон учит Тенну плохому.

Тенна – центр притяжения на съёмочной площадке, к его экрану прикованы тысячи взглядов – он наслаждается этим вниманием. Нуждается в нём, как в электрическом токе. Видишь спрос – формируй предложение.

Эграссель обращается к Вальдхару с необычной просьбой. Он просто хочет острых ощущений, или ему очень нужно в чём-то убедиться?

...И только Французик спал спокойно. Не потому, что у него чуткий сон. Не потому, что он был отличным бойцом и ничего не боялся. Не потому, что под подушкой у него лежал ствол. А потому, что на груди у него, свернувшись клубочком, спал его личный берсеркер. Маленький смертоносный берсеркер. Поэтому мужчина всегда лежал так неподвижно. Чтобы дама его сердца могла выспаться. Но иногда высыпаться у них не получалось…

Как началась самая милая история адской любви? Конечно же с хардкорной переписки на сайте секс-знакомств!

–Откуда же ты такой взялся..–Он отрывает одну из рук и берет ею чужой подбородок,чуть приподнимая лицо,будто проверяет качество товара перед тем как внести оплату. Люциус нечасто затрагивает тему прошлого Воланда. Не видит особого смысла: зачем демону лишний раз вспоминать, если центральной фигурой его мыслей он ещё хочет остаться,–Твоё тело — холст, Воланд.

– Я тебя погрею. – Что? Серый зашевелился, подкинул плед – и полез под него, перебирая коленями по ковру. Он уместился перед Олегом, накрыв себя, как вигвам, обнял его за бедра и мягко потянул, призывая сесть ближе к краю.

Но Лололошка уже был поддатый алкоголем — слишком всё плавало и булькало внутри так громко, что он сам не заметил, как то ли всхлипнул, то ли судорожно выдохнул: — Это я должен был умереть, не Эграссель. Или... или я должен был пострадать от времени. Не ты. Вальдхар хрипло рассмеялся.

— Хорошие мальчики послушно ждут разрешения, — с абсолютно серьезным лицом вдруг выдает Серафим, на что Глеб давится чаем, который только успел отхлебнуть из чашки. — И ведут себя культурно, — на что Глеб совсем выпадает в осадок. Серафим с тем же лицом садится напротив, наконец двигая к парню ближе тарелку с блинами, и берет первый сам, откусывая кусок и запивая его чаем. Глеб с подозрением на лице наблюдает за его действиями, пытаясь понять, что это за хуйня сейчас произошла.