Фаенон горел изнутри от чужой силы, стараясь дотянуться, встать плечом к плечу, но по прежнему охранять чужую спину. Нечто важное, такое, что он охранял чуточку сильнее, чем всех остальных на поле битвы.

цикл прервался.

Лето, стеклянные колокольчики и один дом на берегу моря. Фаэнон и Мидей едут в отпуск, чтобы отдохнуть от шумного города, работы, от всего, что тянет вниз. Расслабляясь на пляже, они оба вспоминают о том, что так хорошо им было не всегда и благодарят друг друга за то, что были готовы идти вперёд друг ради друга. Это история о любви и обретении семьи, работе над отношениями, даже когда бывает страшно, что всё может закончиться из-за неосторожного слова.

В отчаянной борьбе за новый мир случается, что герои колечат себя необратимо, фатально. Настолько, что в этом самом мирном завтра, которое они строили, места для них не остаётся. В любом случае, так им может казаться. Но ничто не забывается в месте, купающемся во взгляде Фули. И имя Безымянного героя не исключение.

Мидей берёт его ладонь в свою, отстраняет от лица и сердце Фаенона на мгновение падает. Мидей никогда не говорил «люблю», не отвечал даже «я тоже» на признания Фаенона. Мидей оглаживает его запястье большим пальцем, а потом заводит ладонь себе за спину, касается кончиками пальцев хребта. — Десятый грудной. Так ты сможешь убить меня, если захочешь. В Мидее сейчас видна лишь безмятежная нежность, мягкая, как шерсть котёнка. Это больше, чем любовь. Это — всё.

— Поделитесь, как у вас получается возвращаться обратно к жизни! — вторит другой охемец. Мидей задумывается лишь на мгновение, а затем отвечает, серьёзно и без тени улыбки на невозмутимом лице: — Когда начнёте умирать... не умирайте. Или — о смертях Мидея (на самом деле об идиотах в любви).

Без объявления войны. Без какого-либо предупреждения. Каструм Кремнос явился по их души, ища новой крови. // Или же царь Мидеймос пришел осаждать Охему

Мелодичные гитарные переборы следуют за голосом Мидея, оплетая и дополняя его. Обманчиво спокойное течение песни, пронизанное чувством светлой тоски, вдребезги разбивается о первые резкие звуки ударных в коротком проигрыше перед напористым, но всё ещё удивительно нежным, почти элегическим припевом. | Рок!ау, в которой Мидей мучается, пытаясь выразить чувства через тексты песен, а Фаенон ради него нещадно портит словари.

Рука смерти не коснулась его. Отвергла так же, как и всегда. Но затем прошло два дня… Мидей ощущал, будто что-то шевелилось внутри него. Медленно. До отвратительного тянуще. Будто какая-то тварь пробралась в его вены и там извивалась, постепенно сводя с ума.

Он знал, что должен сделать это снова. В голове маячило одно: десятый позвонок. Но что, если сил бороться больше нет?

Украсить бы его истерзанную душу узором слов - тонким, как шлейф виногада в уголках губ.

— Простите меня, господин Фаенон, но я не могу удержаться от любопытства. Как вы могли не знать, что господин Мидей является вашим супругом уже... четыре месяца? — Честно говоря, госпожа Кастория, у меня нет ни малейшего представления. В результате ряда событий, которые, возможно, включали кремносский ритуал ухаживания, Фаенон попросил руки Мидея. По какой-то причине Мидей ответил согласием.

Он сидит на ступеньке, подставив лицо солнцу и ветру. Наслаждается каждым касанием тёплых лучей и прохладного ветерка. Бездумно гладит пальцами ступеньку. Теплое дерево, немного шершавое, но такое родное. Поют птицы. Мягкое касание к ладони. Короткие поцелуи рассыпаются по подушечкам пальцев, по фалангам и костяшкам. Прерываются на запястьях. Губы прижимаются к пульсу. Каждое их утро в Элизии Эйдес начинается одинаково. И это прекрасно. Это невероятно. Это лучшее, что было в его жизни.

— Рад видеть тебя снова среди живых, — говорит Фаенон, зевая после, очевидно, проведенной ночи на неудобном стуле в лазарете рядом с Мидеем. Как и всегда. — Иди нахер, — хрипло отвечает Мидей. Ему кажется, что он сходит с ума. Или же другими словами: мозг способен жить ещё несколько минут после смерти, проигрывая самые бережно хранимые воспоминания. Мидей начинает видеть Фаенона в посмертии каждый раз.

Для Фаенона он был развлечением. Не больше. Глупое желание задеть друг друга вылилось в катастрофу. // Или Фаенон предлагает Мидею играть на желания, но желания перерастают в нечто большее.

— Аглая? — спрашивает Фаенон. — Что делает химера в Купальне Героев? Малыш что, заблудился? Глаза химеры внезапно распахиваются, она устремляет яростный взгляд на Фаенона и рычит. Фаенон замирает. Разве он слышал когда-нибудь рычание химеры? Или же наслаждайтесь милым Мидеем в облике химеры и комедией в виде паникующего Фаенона.

Всю свою жизнь Мидей считал, что больше всего по душе ему кошки. Но вдруг в его жизни появился странный белый пёс и крайне привлекательный ветеринар. Так Мидей впервые узнал, что такое самоед. | Ау, где рокер Мидей случайно сбил собаку, а потом бессовестно влюбился в ветеринара Фаенона.

Фаенон много думал: о долге, о пророчестве, о Спасителе. О других. И лишь немного о себе.

Келус замечает, что между Мидеем и Фаеноном что-то происходит, и решает им помочь осознать их чувства.