О том, что у него новый сосед, Феликс узнаёт не из чата жильцов многоквартирника-новостройки и даже не по бесчисленным коробкам, составленным рядами в широком коридоре. Нет. Это было бы слишком просто. Феликс узнаёт об этом в шесть ёбанных часов утра, когда за стенкой – аккурат за изголовьем кровати – кто-то начинает тихонечко поскуливать.

За этот час он привязался к нему быстрее, чем тонул в этой воде.– Конечно, иди, – усмехнулся Кристофер, не отрывая взгляда от лица Феликса. – Но мне кажется, ты дрожишь не от холода, а от моего прикосновения.

Чан считает себя хорошим лидером, поэтому обнимает рыдающего Феликса на сцене, закрывая от толпы любопытных глаз. Крис считает себя хорошим бойфрендом, поэтому обнимает Ёнбока в своей постели, позволяя пропитывать слезами футболку.

— Ах, — старпом ласково улыбнулся, — еще один калеченный.  — Минхо! — Чанбин стал насвистывать задорную песню, которую не так давно услышал в порту. — Готовь койку в вашей с малышней каюте, у нас, кажись, прибавление! И в ответ услышал с камбуза отборную брань.  Или сердобольный Чан и отчаявшийся Феликс.

История о том, как самый раздражающий человек в мире становится тем, кого невозможно выкинуть из головы

Однажды в офисе появилась проблема. Проблема с Ёнбоком. Точнее, проблемой стал сам Ёнбок. Случайный ребёнок, оказавшийся в их офисе, проявил свою магическую способность на нём. И теперь Ёнбок вернулся в свой пятилетний возраст. А Чану сказали посидеть с ним, пока всё не вернётся в норму.

...И Крис ловит себя на странной мысли: Феликс настолько не вписывается в привычную выверенную жизнь старшего, раз за разом вытворяя что-то такое, от чего впору краснеть и за сердце хвататься, но почему-то Чану совершенно не хочется с ним расставаться. Он словно глоток свежего воздуха в его заваленных многочисленными правилами и ограничениями буднях. И Крис рад, что тогда зацепился за дерзкое предложение парня расплатиться натурой за порчу его автомобиля.

Феликс поверил в карму, когда новым гостем на его телешоу стал знаменитый Кристофер, мать его, Бан Чан.

Только Феликс может видеть его таким. Только перед ним Чан позволяет себе быть слабым.

Остров. Одиночество. И песня в темноте. Иногда спасение — не в бегстве, а в том, чтобы остаться навсегда.

Феликс ненавидит свою внешность, Чан пытается это исправить.

Феликс тактильный, и он любит обнимать мягкую игрушку во время сна, мемберов, стафф, новых знакомых, которые иногда немного смущаются от его действий. Но Чана он любит больше.

— Не боишься, что нас заметят? — прошептал Феликс, стирая каплю крови с губы. — Боялся бы — не начинал, — ответил Чан, прижимая его к стене кладовки. И в этот момент Феликс понял: он больше не управляет ситуацией. И, чёрт возьми, ему это нравится.

Когда они отошли на пару метров, Феликс прошептал: — Я не знал, что смогу… просто стоять там. Смотреть на них. И не бояться. — Это ты сделал. Не я, — ответил Чан. — Я просто рядом.

Иногда Чан слишком сильно скучает по Феликсу. В такие моменты уставший от работы мозг и лишённое родного тепла сердце соединяются в нечто, что путается между реальностью и сном.

Шутка в том, что его называют "папой группы", и Чан без возражений играет эту роль для своих друзей. Но затем Феликс всё усложняет.

Феликсу холодно,а его другу,который даже без шапки,очень тепло от комфорта,который он испытывает рядом с ли. Или же о том,какие у чана теплые руки.

Солнце медленно поползло вниз, оставляя тёмные тени на дороге. Мимо неслись машины, взбивая пыль, словно муку в миске. Тёмный контур деревьев против рыжего заката выглядел чёрным, как в саванне, резким вблизи и расплывчатым на горизонте – даже вечером жара оставалась адской. – Папуля, что мы будем кушать? А где мы будем спать, папуля?

– Ваш друг альфа очень красивый, – смущённо сказала девушка за стойкой регистрации, бросая на Криса колкие взгляды. – Может быть вы могли бы дать мне его номер? – Нет, – выплюнул Феликс почти грубо, чувствуя, как неприятно саднит дёсны там, где от ревности и злости начинают инстинктивно чесаться маленькие острые клычки. – Он мой. Не смей даже смотреть на него.

– Ладно, хорошо. - уступает Чан, произнеся это голосом едва громче шёпота. – Ты выиграл. Какую награду ты хочешь? Лицо Феликса пуще заливается краской, румянец с его носа распространяется на щеки. Он наклоняется ещё ближе, пока Чан не чувствует, как грубая ткань шапки Феликса касается его лба. – Крис. - шепчет он, его глаза полуприкрыты, и то, как он произносит его имя, заставляет Чана испытывать головокружение. - Я хочу поцеловать тебя. Это все, чего я хочу.