Маршалл – как бы тупо это ни звучало – смог его приручить. Приучить к чему-то большему, чем просто быть рядом. К пониманию, что отношения – это не просто «мы вместе» или какое-то дежурное «я люблю тебя». Отношения, особенно с Маршаллом – это нечто совершенно другое. Это доверие. И это страсть.

И вот оно, думает Молния, с разницей в одно мгновение, он обнаружил в серых глазах напротив все то, что искал все эти годы: победу, искренность, любовь.

— Я безумно хотел увидеть тебя, когда ехал сюда. Думал, что смогу наконец обнять и высказать тебе в лоб все, что думаю о твоих отношениях с Круз, — Маршалл беззвучно улыбается, ладонью проводя по мягким волосам парня, зарываясь в стриженый ежик на затылке и приятно поглаживая, доводя и без того уставшего Джексона до исступления. За этой лаской определенно стоило сюда ехать. — А теперь мне даже злиться не хочется.

Джексон только сейчас замечает, что Маршалл выглядит донельзя вмотанным. Его светлые волосы спутаны, глаза, скрытые за прозрачными авиаторами, выглядят поблекшими, усталыми, и ему кажется, что не так должен выглядеть тот, чей друг оказался жив и здоров. Едва ли Маккуин парился из-за того, что машина взорвалась, он никогда не был материалистом. — Хорошо, в следующий раз я проигнорирую и продолжу гонку вместо того, чтобы заниматься спасением твоих друзей. Не парься, мне не сложно.

— У тебя дурная привычка забивать свою голову всякой чушью, — Маршалл недовольно кривится, держа в руках градусник. Джексон в ответ может только невнятно что-то промычать, как бы отмахиваясь от любых упреков в свою сторону. — На кой черт ты вообще вышел из дома, если плохо себя чувствуешь?

Стоило бы уже подвести топ самых неожиданных мест для лобызаний: туалет, закрытый пустой бокс или кабинка на вечере Гран-при. Вообще-то, каждый такой раз должен был стать одноразовой акцией — скрываться им удавалось исключительно в тупую, едва не скидывая последствия на волю случая.

Мэтр уже о чем-то трещал с Маккуином: что-то про лето в Аризоне и что сегодня ещё даже прохладно. Джексон в принципе считал, что люди в Аризоне жить не должны, банально по той причине, что 75 градусов на солнце — это не смешно.

Лучшее, что он смог для себя избрать — это разнообразить чужую новостную ленту какой-нибудь провокационной фоткой. Покормить журналистов и запустить очередную волну душных сплетен про то, что: о нет, Джексон Шторм ебётся. О нет, с кем он ебётся.

Джексон Шторм всегда бежал — от прошлого, от воспоминаний и от самого себя.

— А если я попрошу ещё оставить свой номер рядом с подписью? Блондиночка, голубоглазая, бледная. Он был в таком экстазе, что ещё немного — и правда бы согласился. — Детка, ты же понимаешь, что тогда вся твоя жизнь изменится? Маршалл наблюдал.

— «Восьмая секунда — Джексон мельком смотрит на трибуну. Девятая — замедленный поворот головы. Десятая — НАХОДИТ ВЗГЛЯД МАККУИНА. Четырнадцатая — всё, я умерла. Они влюблены. Хэштег ШтормКуинКанон», — и испытал самое честное и искреннее желание разъебать мобильный об стол, когда пролистнув ниже, пост, буквально, повторился в ебаном ретвите. — Я убью себя. Маршалл фыркнул.

Не секс, а такой же ебаный шторм в постели. И это не поэтично — это, блядь, лучше всего, что между ними бывало за последние девять месяцев этого сранного целебата и тупых звонков не-по-теме-но-сука-по-теме.

— Видишь? У нас гармония во всем: ты порядочный, вежливый, аккуратный, а я — просто быдло. — Приятно, когда человек не только признает, но и искренне гордится этим.

И вот он - вкус победы. Невероятное ощущение, когда ты стоишь на подиуме, а взгляд всех фанатов, всех зрителей прикован только к тебе. Журналистки пробираются сквозь толпу, задавая какие-то вопросы. Вот только Шторм не отвечает. Он бегает глазами по толпе, выискивая светлую макушку. Смотрит по сторонам, на Круз, но рядом нет никого, кроме репортёров.

В этом Джексон не то чтобы силён.

Джексон подкатывает. А ещё пакостит. Это у него флирт такой. Или: о "кризисе" в отношениях, муках выбора и нежелании принять поражение.

А если бы Лайтнинг МакКуин и Джексон Шторм жили под одной крышей на собственной вилле в пригороде Сан-Франциско?

Шторм облажался. Он просто пиздец как облажался. И утренняя новостная лента инстаграма самое настоящее тому подтверждение.

Шторм возвращает Маккуину злую и дерзкую натуру с искрами в глазах, ту самую, которую Молния оставил далеко в прошлом. Маккуин ищет в Шторме человечность. Качество, которое Джексон потерял где-то по пути в большой спорт. Вот только Маккуин всегда таким был, а Шторм удивительно хорош в самобичевании. Ради того, чтобы обыграть другого, оба готовы на многое. Они ставят на кон все – здоровье, личную жизнь и даже карьеру.

Он сам не знал, как это получилось. Этот момент, видимо, просто выпал у него из памяти. Очнулся только тогда, когда обнаружил себя в совершенно чужой обстановке, с сопящим на другой стороне кровати новичком и с ощутимо саднящей задницей. Осознание полномасштабного пиздеца, свалилось в этот момент, даже не как снег на голову, а как тяжелый, неповоротливый, силикатный кирпич, на нее же, несчастную.