Иногда Ло Бинхэ видел кого-то другого в зеркале со своим лицом.

— Не знала, что ты стал еще и рабовладельцем, Шэнь Цинцю, — голос Ци Цинци доходит до его разума, и мир меркнет. Звуки приглушаются, не оставляя после себя ничего, кроме этих слов.

Если проследить, с чего всё началось, Святой Меч обвинил бы во всем этот запах. Небесный демон по имени Чхон Мён оказался слишком сильным противником для Святого Меча.

— Ты — Небесный Демон, — произносит мужчина, будто выплёвывает; это не вопрос, это факт, который злит человека столь сильно, что он сжимает свой изящный меч крепче. Тяньлан-цзюнь чувствует себя слишком возбуждённым от этой неожиданной встречи. — Верно, — кивает он, и его собственные глаза горят, а демоническая ци расползается вокруг, что любой другой бы, кто не был бы его сестрой или племянником, задохнулся. — У вас есть какие-то проблемы с этим, бессмертный мастер?

Это ранее утро, когда он выходит на веранду гостиницы, чтобы пережить в тишине своё похмелье и закурить, когда какой-то незнакомый мальчишка падает на его колени, с большим профессионализмом, чем многие куртизанки.

Пускай в его втором теле его уши больше не столь чувствительные, но он прекрасно помнит, что в его первом теле это нежное место.

Если бы его кто-то спросил, что бы он сделал, встреть себя из прошлого, Чхон Мён бы ответил: выебу.

У даосов свои способы снимать стресс и развлекаться; в частности, не то, чем можно гордиться; например, дыра в стене.

Война закончилась, но не смертью. Секта Цветущей Горы не только не исчезла — она расцвела так, что даже Небеса начали жаловаться на свет. Чхон Мён — жив, злее, сильнее и с каждым годом всё больше напоминает кошмар Сортирующего Демона. Тан Бо — мудр, молчалив, но каждый раз оказывается именно там, где Чхон Мён устраивает очередной хаос. Сто лет прошло, мир пытался забыть их. Не получилось.

Когда-то горы Хуа поклонялись богу – их защитнику и гневу. Но время стерло его имя, а сам он превратился в забытый миф. Пока однажды не проснулся. Теперь он — человек. Слабый, смертный. Его горы пали, его сила утрачена. Но если его забыли как бога… он заставит этот мир вспомнить его другим способом.

Жил-был мальчик. Именно что жил. Именно что был. Именно что мальчик... > - Где Мо Сюаньюй?!

Шифу Вэй У Сяня возвращается к жизни спустя пять лет после смерти. Оказалось, что путь тьмы Вэй У Сянь не изобретал, получив все свои знания от Мастера с горы Луанцзан. К сожалению, смерть Мастера случилась раньше, чем Вэй У Сянь смог полностью перенять все знания. Возродившийся Шифу спешит исправить эту ошибку!

Ло Бинхэ плохо помнит своё детство, но он знает, что был человек, похожий на него: тёплый, надёжный и добрый к нему и матери. Ло Бинхэ помнит, что любил этого человека. Ло Бинхэ помнит, что у него был старший брат. (Или: Самолёт рождается, как близнец Ло Бинхэ, вместо Шан Цинхуа; как ни странно, это меняет многое и ничего одновременно.)

Му-шиди и Чжан-шиди часто говорят, что Шан Цинхуа может достать всё, что угодно. Что же, если это правда, то пускай он достанет труп их общего шисюна, решает Лю Цинге и, впервые за свою должность лорда, пишет официальное прошение в Ань Дин.

Шан Цинхуа не ненавидит Лю Цинге. Нет. Нисколько. Он ведь его шиди, младший товарищ, всё такое. Просто если бы Лю Цинге всё же умер в пещерах Линси, если б не то чёртово огромное сердце его друга для всех, кроме него, то Шан Цинхуа открыл бы спрятанное демоническое вино, ценою в королевство, исключительно, чтобы упомянуть своего павшего шиди, конечно; не более.

Шан Цинхуа переродился, когда большая часть сюжета книги была уже закончена. Мало того, стремительно приближалась его неминуемая смерть от рук Мобэй-цзюня. Чтобы избежать этого, Шан Цинхуа решил бежать. Но куда бы он ни пошел, его обязательно найдут. Что же может быть лучше, чем спрятаться поблизости? Используя свои знания автора и другие обманные приемы, Шан Цинхуа прячется в том месте, куда, как он знает, никто и не подумает заглянуть. В гареме Ло Бинхэ.

Если бы у Шан Цинхуа был хоть один час сна на этой неделе, возможно, его бы больше волновала мысль, что он попал в другой мир, полный призраков, и точно бы не делал ставок в казино.

Первые дни, недели, месяцы в Бездне — сущий ад. Шэнь Юань держится только на том, что боится умереть, и вере, что это может быть сон. А если это сон, то ничего страшного. Но все равно больно.

Ким Роксу открывает глаза. Бамбуковая хижина, в которой он просыпается, совершенно не похожа на его дом.

На Собрании Союза Бессмертных Юэ Ци умудряется вляпаться в весенний цветок и не заметить, пока не становится слишком поздно. Шэнь Цзю приходиться это дерьмо разгребать.