— Ты пялишься, — Жени первая констатирует факт, закрывая книгу со вздохом и оборачиваясь к Квин. На губах её играет улыбочка, в глазах застыли огоньки. Впрочем, пялиться есть на что: декольте её майки достаточно глубокое, чтобы Квин с трудом могла отвести взгляд, а Жени, как назло, ещё и сняла рубашку, хотя бы немного прикрывавшую плечи и грудь. Теперь их не прикрывает совсем ничего, и Квин хочется покрыть поцелуями каждый участок молочной кожи.

Иногда Жан искренне жалеет, что не может испытывать к Джереми чувств: сейчас, целуя его в шею и спускаясь губами ниже, он отмечает совершенство его тела. Бархатная кожа, ровный загар, маленькие родинки по всему торсу. Жан думает, что было бы здорово иметь Джереми в качестве партнера — постоянно наблюдать перед собой это тело, давать ему ту любовь, которой оно заслуживает. Жан не может ее предоставить. Он знает, что он влюблён в человека недосягаемого, а Джереми он может лишь причинять боль.

Жан замечает всё: взгляды Лайлы и Каталины в его сторону, когда они думают, что он не видит — сначала ему кажется, что они просто рассматривают количество шрамов на его теле, но потом он осознает, что кажется, дело в другом. Их прикосновения — их всегда много, они всегда такие мягкие и ненавязчивые, что Жан становится от них зависим. Замечает, как много времени они проводят с ним, как постепенно включают его в свою жизнь… А потом они дарят ему секс-игрушку, и дело принимает новый оборот.

— Джер, — Кевин выдохнул, закрывая глаза. Слишком уж яркой в голове была эта картинка: Джереми, растягивающий себя сначала пальцами, потом — игрушкой, давящий глухие стоны, кусающий губы от нетерпения. Он представил себе, как Джереми лежал здесь же, на этой кровати, прикусив палец, чтобы не издать звук громче, и пальцы двигались быстрее, пока он думал о Кевине. От этих мыслей Кевин издал рваный стон, и Джереми усмехнулся, быстро касаясь его губ своими.

Жан до сих пор не до конца понимает, как они к этому пришли. Потому что ничего не предвещало: это должна была быть обычная дождливая суббота, вечер которой они провели бы за просмотром фильма в объятиях друг друга и с тарелкой нарезанных фруктов. Они должны были накрыться пледом, Нил бы лег в объятия Жана так, чтобы спрятаться в них, а тот время от времени касался бы его лба поцелуем. Но вот они сидят без фруктов и даже без пледа — а на компьютере перед ними открыта вкладка с порносайтом.

Секс перед зеркалом в гримерке после горячего концерта — и Жан в не менее горячем образе, перед которым его парни не в силах устоять.

Первым поменяться партнерами предлагает Натаниэль — вечный искатель приключений на задницу, ненасытный экспериментатор. Признаться, Кевин не думает, что Жан согласится — обычно он тот ещё собственник, когда дело касается Кевина, — но у Жана сразу загораются глаза. И вот, спустя две недели после этого разговора, все четверо сидят за барной стойкой любимого БДСМ-клуба и дожидаются времени, на которое для них забронированы две комнаты. Ичиро ловит взгляд Кевина и подмигивает. Пусть шоу начнется?

Кевин и Жан практикуют легкий БДСМ, и это домашняя сессия, которая нужна Кевину, чтобы он смог расслабиться и отпустить себя — хотя бы ненадолго. Жан вливается в процесс, и его идеи, как и всегда, способны свести Кевина с ума в лучшем из смыслов.

Джереми прилетает к Кевину из Калифорнии на День святого Валентина, и они проводят ночь в номере дорогого отеля — с массажем, плавно перетекающим в секс, разговорами, клубникой, а главное — вдвоём.

— Привет, Кев, — голос Джереми звучит чересчур радостно и слегка дрожит от сбившегося дыхания, — надеюсь, ты не слишком устал на тренировке, малыш. Потому что сегодня вместо ужина я для тебя приготовлю Жана, — он заканчивает смешком, а потом Кевин слышит стон на фоне и безошибочно узнает в нём самого Моро. Вот же чёрт.

Кевин не умел быть нежным — он просто не знал, что такое нежность, она осталась в его воспоминаниях мерцающим пятном, пудровым шлейфом, ароматом духов его матери, которая укачивала его на руках, гладила по волосам, когда он засыпал или сидел с ней, и привила ему любовь к тактильности — и своей смертью обрекла его на вечный тактильный голод, потому что Воронам были чужды объятия и секс по любви, а не ради разрядки. Кевин мало знал о нежности, но пытался быть нежным с Жаном — как умел.

Эллисон обожает отвлекать Кевина от работы. Потому что она знает: совершенно невозможно работать, когда твоя девушка обнимает тебя за шею со спины, её длинные ногти массируют кожу головы, вызывая дрожь мурашек по шее, а сама она склоняется к самому уху, окутывает сладким цветочным флером и шепчет на ушко такие вещи, которые заставляют обычно невозмутимого Кевина краснеть.

Жан и Кевин замужем, но пока играют в разных командах, и регулярные встречи в период матчей — вещь, которую устроить трудно и которой им очень не хватает. Однако это все-таки возможно, поэтому они пользуются шансом, который выпадает им после одного из мероприятий, посвященного экси, — и снимают номер в отеле в чужом городе, просто чтобы наконец побыть вдвоем. И — чтобы Кевин наконец снял с Жана этот смокинг, который жутко ему идет.

Это обычный вечер, который они проводят дома втроем, но за этот вечер Жан и Джереми трижды доводят Кевина до предела, не позволяя закончить, — пока Кевин наконец не просит их об этом сам.

— Если действительно существует бесконечно много параллельных вселенных, как думаешь, в скольких из них мы с тобой вместе? — Кевин задаёт вопрос, переводя взгляд со звездного неба на Жана. Его голос слегка дрожит, хотя они вместе уже так давно, что давно пора бы привыкнуть. Жан берет его за руку, сжимает его пальцы в своих и, не раздумывая ни секунды, отвечает: — В каждой. Мы с тобой вместе в любой из вселенных, Кев.

Джереми пожалел, что так беспечно бросил предложение о фотосессии в стиле шибари буквально во время их первой с Кевином встречи, — но вот с того дня прошел почти год, они уже давно были вместе, и Кевин напомнил о предложении сам. Джереми согласился — и правильно сделал. Он любил Кевина любым, потому что тот никогда не пытался строить из себя кого-то, — но теперь было уже глупо и бессмысленно доказывать себе, что Кевин Дэй без одежды и в веревках — самое сексуальное, что он когда-либо видел.

Им обоим — по семнадцать, они спят в одной комнате, они ежедневно видят друг друга голыми в раздевалке и душевых. Кевин знает, что он нравится Жану, потому что пару раз Жан сам делал очень недвусмысленные намеки, потому что Жан не скрывает — хотя и ничего не ждёт в ответ. Но в итоге именно Жан делает первый шаг, именно его стоны Кевин слушает в темноте ночной комнаты, и именно его губ касается в нетерпеливом поцелуе. Возможно, Жан Кевину тоже нравится.

Кевин иногда думал: что будет, если всё раскроется? Или, вернее — когда? Он знал, что скрывать вечно не получится — и в конце концов либо они расстанутся и оборвут все связи, либо тайное станет явным.

Кевин приходит в гости к Жану, чтобы они вместе занялись проектом по истории, но домашка — это, конечно, слишком скучно, и потому почти сразу они оказываются на кровати Жана, целуясь. Жан обнимает Кевина руками за талию, роняет на бок и ложится рядом. Кевин вытягивает ноги, Жан просовывает ногу между его бёдер. — Кев, — говорит он вдруг, улыбается, в глазах играют искорки. — Ты не хочешь попробовать что-нибудь… другое?

Случай с девушкой в его команде вынуждает Нила вспомнить один из худших дней в его жизни — день Благодарения четыре года назад. И он был бы рад не заводить разговор об этом с Эндрю, вот только Эндрю сам поднимает эту тему, и Нил узнаёт, как он чувствовал себя тогда, под прицелом чужих глаз, обнаженный и в крови. Такой разговор может завершиться только исцелением, которым в их случае оказывается секс: нежные касания и поцелуи, осторожность и понимание друг друга без слов.