Ошибки, которые Лэйн совершила за жизнь, не сосчитать по пальцам. Анна — самая фатальная из всех.

Донован играет в русскую рулетку, и револьвер даёт осечку в пятый раз. Лэйн скучающе наблюдает за этим.

[сборник] Кортни кажется ей самой настоящей девочкой-клише (кукольно-розовая помада на пухлых губах, папочкины деньги, папочкины связи и никаких забот, кроме лайков в соцсетях), но, если задуматься, Мина и сама клише не меньшее (перешитые вещи из маминой молодости, учеба-работа-работа-работа, тревожная пачка сигарет в кармане и как бы не просрочить счета за квартиру); принцесса и нищенка, черт возьми.

[универ!au] девочки следят за их с Каином отношениями, как за сериалом. Лэйн теряется в сценарии; Лэйн не понимает, драма это или комедия. а потом появляется Ян — и все встает по местам.

Они снова здесь. Здесь — в Роткове, здесь — в купальне, здесь — на расстоянии. Расстоянии в совершенно беспросветные полгода, проведенные одной в одиночестве и рефлексии, а другой — в забытьи и муках. Но обе помнят.

— Ты ведь сестра моего мужа. Мы всегда будем рядом. — Но это не то, чего я хочу. — Но это единственное, что я могу тебе дать.

и разделит нас как раскат грома землю и небеса. // В первую встречу Лэйн ненавидит девушку своего отца. В их последующие встречи в Лэйн зарождается чувство, которое ей слишком стыдно признать.

"Лирен тянет за галстук, заставляя Элеонор склонить голову, и её губы оказываются в паре сантиметров от шеи девушки. Именно мысль о том, что эта непроницаемая крепость досталась только ей, всегда заводила Лирен больше всего."

Лирен берёт самокрутку, задерживая пальцы на её пальцах на секунду дольше, чем нужно. — А если я не хочу «просто курить»? Лирен на секунду засматривается на её красивый профиль, борясь с непонятно откуда взявшимся желанием дотронуться. Тишина становится плотной. Селеста медленно поворачивает голову. Их глаза встречаются. Она не отводит взгляд. Шепчет одними губами, внимательно всматриваясь в её лицо: — Тогда предупреди. Я не умею быть нежной. — А я и не прошу нежности.

В приторно-зефирных отношениях Ксавье и Эммы давно расползаются трещины. И у них есть своё имя - Райли Пирс.

Споры, случайная близость и напряжение, которое невозможно игнорировать. Они терпеть друг друга не могут. ... или могут?

Элис бросила на неё холодный, скользящий взгляд. Без злости, без интереса, просто отмечая, что девушка в порядке. У Эмерсон внутри что-то дёрнулось. Она привыкла, что на неё смотрят дольше. С завистью, раздражением или вожделением. Но не так, будто она не стоит даже секунды чужого внимания.

Это было бесполезно отрицать, как бы ни умоляли разум и репутация в школе. Пенелопу влекло к Надин, это всё равно что оказаться на персональном центре притяжения и обречённо вращаться на унылой орбите, не имея возможность достигнуть своего солнца. Гравитация даже не позволяет соскользнуть с этого порочного круга. И всё из-за чёртовой Элис, внезапно появившейся в жизни Росс.

Анна – безумная ученая, хорошая сестра, верный товарищ, жалкая лгунья, ненадёжный партнер, и Лэйн, честно говоря, всё равно. Потому что кем бы Анна ни была, она всегда будет принадлежать ей.

Они обе жили в пустом и эстетичном кукольном мире, где ими управляли разные люди. Тиффани шипит словами матери, что выйдет замуж за Джулиана, а Райли безропотно носит платья мёртвой дочери Фэрчайлдов. И только друг с другом они чувствуют в груди приятный ритм сердца вместо стука дешёвого пластика.

На ее коже звездами загораются и тут же гаснут крошечные капли арахисового масла.

Луна была очарована Райли и точно не собиралась влюбляться в Лили. Сердце посылало тревожные сигналы «Не лезь - убьёт. Не играй с электричеством. Не играй с Лили, которая и есть заряженная частица на двести двадцать вольт». Но никто не дал ей право выбора, убедив, что лучшее решение - застрять в её паутине вместе с Пирс.

Амелия всё чаще смотрела на Райли, то задерживая дыхание, то дыша так часто и глубоко, что перед глазами терялись очертания реальности. Лили точно знала о чувствах своей сестры. Она была бы не Лили, если бы не заметила того, кто покусился на её собственность.

Она не знает, что больнее — помнить или пытаться забыть.

После смерти бабушки Райли переезжает к семье лучшей подруги. Лили окружает её заботой, но их дружба начинает пугать: каждое прикосновение Райли вызывает в ней пожар, которого раньше не было. Её обожание граничит с одержимостью. Что происходит, когда любовь становится навязчивой идеей? И можно ли вырваться, если не хочешь?