Одни говорили, что Дилюк всегда был таким, другие — что он потерял голос лишь недавно. Третьи шептались, что это — цена за глаз бога, а четвертые — кара за использование глаза порчи. Многое говорили. Он же ничего не говорил в ответ, молча обозначая движениями пальцев цену за напиток. Впрочем, был все же один человек, который удостаивался его "реплик" лишь благодаря своему незнанию. Однако, поняв это, Кэйа преисполнился уверенности, что выучить язык жестов не так уж и сложно.

— Доброе утро, — произнёс Крепус. В его голосе звучала усталость, но также — что-то новое, непривычное. Он положил руку на плечо мальчика. — Знакомься, это… «Кэйа» И в этот момент что-то внутри Дилюка перевернулось — мир разом поделился на "до" и "после". Слова отца пролетали мимо его ушей. Какие-то нравоучения о милосердии, ответственности сильных перед слабыми — всё это тонуло в гуле его собственных мыслей. Он не мог оторвать взгляда от синеволосого мальчишки.

Кэйа сам не заметил, как за мыслями о вине, раскаянии и суициде опустошил все четыре бутылки — это слишком, даже для знаменитого выпивохи Монда. К своему сожалению он понял, что ему этого мало. Мысль о столь притягивающей петле становилась всё ярче и настойчивее.

"Ты был рядом всё это время. Только ты. Каждый день и каждую ночь. Именно ты пичкал меня всей этой гадостью, которая не давала мне задохнуться от боли."

Посиделки у костра во время очередного похода. Странные чувства. Странный Беннет.

– Все эти проблемы из-за меня. Если я умру, моя неудача больше никого не затронет, верно? *** Из-за него окружающие страдают. Рядом с ним всё идёт не так, как надо. Он – лишь большая проблема для окружающих. Но Рейзор так не считает и хочет помочь.

— Беннет показал Рэйзору заботу людей, теперь Рэйзор хочет показать Беннету. Волчью.

Идя из города, Сайно и подумать не мог, что через несколько минут он будет сидеть облокотившись о дерево, пока на его плече будет дремать один необычный человек.

Итэр ужасно мерзлявый. Он старается это скрывать, но с приходом в Монштадт осени ночевать в палатке становится все тяжелее. Сяо мороза почти не чувствует. Внутренний холод совершенно перебивает внешний. Что произойдет, если два замерзающих человека окажутся в плену бури на Драконьем Хребте?

Сяо не уверен, что то, что он чувствует, называется любовью, но он хочет поделиться этим чувством с Итэром.

Чжун ли помимо лекарства передает Итэру книгу.

Сяо не любит вмешиваться, никогда не привязывается, смотрит издали и думает по-своему. Он далек от тех радостей и печалей, которыми живут люди.

– Я не реву. – гордо заявляет он и вопреки собственным словам вновь срывается на судорожный всхлип. – Тебе показалось.. – Учись врать изящнее, – хмыкнув, в своей привычной задиристой манере бросает он и вдруг неожиданно резко меняется в поведении, спокойно, даже, кажется, участливо, повторяя вопрос. – Что случилось?

Даже во время отдыха Итер перестал снимать перчатки, натягивая их как можно лучше и выше, будто пряча что-то, и Чайльду было тяжело не заметить это изменение в юноше. Да и тренироваться с ним стало волнительнее - меч в измученных руках Путешественника предательски дрожал. - Покажи свои руки, немедленно, - не сдерживается от приказного тона Тарталья.

— Ты постоянно зовешь меня из-за всяких глупостей, Итэр, — буквально выплевывает защитник Якса и кривит губы, смотря на шокированное лицо путешественника. — Хватит.

Сяо слышал смех Путешественника однажды и единожды.

Итэр пришёл проведать Сяо. Он застал его на грани срыва.

Никто даже не может предположить, что Итер вовсе не такой же весёлый, энергичный и доброжелательный со всеми, как кажется снаружи. Нет, он совсем не такой. Внутри он сломлен.

— Всё хорошо, — шепчет Итэр и успокаивающе гладит по рыжим непослушным волосам, пока Тарталья захлёбывается кровью.

Ситуация из квеста Тартальи с некоторыми дополнениями.