Однажды Фаенон озвучил свою глупую детскую мечту, и этим самым привёл профессора сначала в замешательство, а позже — к новому научному достижению.

Вообще-то, когда Фаенон встретил его у порога академии и предложил его подвезти, он думал, что они отправятся прямиком домой. Но, оказывается, у него были совершенно иные планы. Не то чтобы Анаксагор был против, просто… просто он очень устал

— Это ты.... Несколько слов слетают с губ Керкес, когда Его целуют, смахивая золотую каплю с ресниц, которая скатилась из раны на лице, напоминая одинокую слезу. Каослана обнял тело титана, что вернулся к нему из объятий Смерти, даруемых чёрным течением.

Профессору Анаксагору очень нравятся геозавры, а Фаенону - Анакса.

Анакса, ведущий научный исследователь в области меха и 32-летний омега, получает сообщение о том, что ИИ Оронис подобрал ему партнёра — это был недавно вернувшийся герой войны совсем молодой 23-летний альфа Фаенон. Всё, что он помнил, кажется, у него было красивое лицо.

Верить, что во всем виноват Мидей, – это «естественный отбор» твоего мозга. А вот начать влюбляться после пьяного позора в зануду с цитатами вместо личности, – это уже «кризис идентичности». Или, выражаясь точнее, – просто пиздец.

За окном бушевал вечерний дождь, не давай итак редким лучам луны добраться до окон домов, но взамен приносил блаженную прохладу в знойные летние дни. Равносильный обмен во всей его красе. Анаксагор с удовольствием наблюдал за людьми-муравьями с балкона, пока пепел с его сигареты медленно слетал в пепельницу, а дым молниеносно растворялся в стене дождя. Чем не прекрасный вечер?

Когда Каослана хотел поцеловать профессора, что был прямо перед ним, Похититель Пламени развернул лицо Анаксы к себе, прижимаясь к его приоткрытым губам. Фаенон же наблюдал за их ребяческим поведением между раздвинутых ног, думая, что он не может быть таким собственником. (Фаенон здесь — один человек)

Анакса просто плавился между Мидеем и Фаеноном. От их действий подкашивались ноги, кружилась голова, и в животе сладко тянуло от предвкушения. А ожидать было чего – ночь обещала быть жаркой и запоминающейся.

Беда в том, что иногда Анаксагор забывает проследить за своим самочувствием, увлеченный исследованием. Держится на чистом упрямстве, до последнего. А затем — падает вдруг на пол от бессилия.

Анакса на их фоне кажется слишком стройным и, возможно, даже слабым. При большом желании они могли бы просто скрутить его и трахнуть так, как захочется самим, — он бы ничего не смог сделать против. И на контрасте с этим фактом то, как покорно они слушаются его, возбуждает ещё сильнее.

Прошли века, и воспоминания слились в одно расплывчатое пятно. Он едва помнил ее голос, едва помнил тот огонь в глазах людей, которых когда-то называл союзниками. Но его он не забудет никогда. Никогда. Как далеко бы он ни зашёл, он всегда снова оказывался рядом с Анаксагором. В какой бы жизни ни оказался, он неизменно находил к нему дорогу.

— Профессор, может всё же посмотрите на меня, а не на геозавра?

— Ты... Не подходи ко мне больше. Прижимая мокрый свиток к груди, взбешённый Анакса ушёл, пока Фаенон растерянно остался стоять на берегу. Ещё один день, когда Богу солнца отказала одна упрямая нимфа.

— Я ждал… — повторил Анакса. Он мог бы сказать это множество раз, за всех тех Анаксагоров, которые не дожили до этого момента. — Сколько прошло? — 35 550 337 циклов…

Анакса не верил в богов. Только в самих людей. И именно простые, человеческие страсти привели этих двоих сегодня в его личную купальню. Желание, жажда, похоть… А вовсе не какая-то выдуманная богиня, благословляющая влюбленных. Они оба нуждались в его внимании. Больше, чем в воздухе, воде и пище. Больше, чем в божественном свете, что даровал им Кефал. Оба почти готовы были поклоняться, как единственному в своем роде божеству. Истинному, пусть и такому порочному.

Он откинулся на локти, потягивая кофе и наблюдая, как Гиацина, закончив с мороженым, с новым энтузиазмом возвращается к строительству замка, теперь уже украшая его клубникой вместо палочек, что имитировали флажки. Стоп, что? Анакса моргнул, прежде чем подскочить. — Нет, нет, нет, Гиа, нельзя использовать еду! [Omegaverse!AU где Гиацина дочь Анаксы]

Анакса был его бывшим преподавателем и человеком, который уже построил себе карьеру. Фаенон же студент, что желал заботиться о своём парне, как тот о нём.