Лайт — известный художник, который тайно использует кровь в своих картинах. L — интеллектуал и ценитель изобразительного искусства. Их пути пересекаются, когда L обнаруживает, что Лайт — безжалостный убийца, которого месяцами выслеживают власти.

Лайт никогда в жизни не встречал более подходящего для фотографирования человека. Владелец ресторана «As Sweet as Justice» был так же хорош собой, как и его десерты, и так же совершенен. Лайт обнаружил, что абсолютно очарован.

Начало этой истории могло быть совсем другим.

Лайт получает второй шанс.

Первый раз Лайт выплюнул лепесток 7 ноября 2004 года, когда сильно капал дождь. *** «Я отмечаю твою склонность к преувеличению и твою восприимчивость. Вспоминая очень детские черты, даже ребячливые, которые заставляют меня думать об индивидууме, которого мы пытаемся идентифицировать в течение нескольких месяцев». «В сотый раз повторяю: отказ от кусочка твоего отвратительного чизкейка не делает меня Кирой».

Эл собирается умереть во время испытания Тетради. Лайт, догадавшись об этом, осознает, что должен остановить его, несмотря ни на что.

— Если ты попытаешься причинить вред кому-либо в этом здании, я убью тебя. Голос Эл не выражал никаких эмоций. Его глаза оставались такими же мутно-серыми, как небо в тот день, когда Лайт отказался от всего, только бы не пришлось отказываться от единственного, что имело значение.

— Я забираю квартиру, — громко и ясно говорит Лайт, зло улыбаясь. Его адвокату — красивой женщине, которая на каблуках выше их обоих, — явно уже неуютно. L представляет свои собственные интересы.

Лайт сдаётся, передает Тетрадь, получает водительские права, учится делать слоёное тесто и никого не убивает: всё это при одном небольшом условии.

О доверии и привычках. — Я вообще люблю соблазнять наивных детективов. — Всех? — Только тебя. — Это по-другому называется. Ты даже знаешь, как.

АУ, в котором у агента ФСБ симпатия к своему объекту. Что произойдет, если Лайту вдруг захочется ананасов, а рядом не будет никого, кроме преданно следящего за ним агента ФСБ?

Лайт устанавливает единственное правило, которое Рюдзаки тут же стремится нарушить.

– Ты невыносим! – Но я тебе нравлюсь! – Гипотетически! – Конечно, чисто гипотетически, Лайт...

Лайт приподнял руку, позволив рукаву соскользнуть вниз, и показал чистую кожу без единого следа от наручников, которые ещё недавно не мог снять ни на миг. Рюдзаки оценивающе взглянул на красивое запястье Лайта, но не позволил своим мыслям зайти дальше положенного.

Но почему-то вместо гнева на то, что мертвый ублюдок умудрился как-то заделать ему ребенка, на то, что мертвый мертвый мертвый ублюдок перешел какую-то запредельную черту в игнорировании его личного пространства, Лайт чувствует спокойствие.

Эл Лолулайт, альфа с выдающимся интеллектом и острым чувством справедливости, всегда считал своей высшей задачей очистить этот мир от зла, которое он неустанно замечал вокруг. Его заклятый противник, Лайт Ягами, омега с невероятной красотой, харизмой и искусством манипуляции, мастерски использовал людей и обстоятельства, чтобы добиться своих целей.

Всё забывается; что они — детектив и подозреваемый, и, снимая личности вместе с одеждой, слой за слоем, они оставляют лишь наручники. И теперь, обнаженные, глаза в глаза, они погружены в жуткое спокойствие ванной комнаты. По крайней мере, так это видит Лайт.

Я не смею целовать его, иначе мои губы Сомкнутся сильнее, чем я смогу вдохнуть. И вся сладость жизни стечет Вперед по сочным кровавым листьям Прямо ад. (L не собирается отпускать Лайта после смерти)