-А давай поспорим на слабо - кто первый сегодня нажрется в говно, тот выполняет любое желание победителя.

— Послушай меня. — На всякий случай качает головой, когда видит порыв перебить. — Нет. Послушай. Скоро у меня автобус, не скажу когда. Если до того, как я покину эту комнату, ты произнесешь хоть слово — значит, ты меня простил. Значит, ты тряпка. Значит, у тебя нет самоуважения и ты готов стелиться перед такой мразью, как я, которая опозорила тебя перед кучей народа. Прошу тебя. Это эгоистично, да. Но, — он придвигается ближе и невесомо проводит губами по скуле, — молчи.

для фанатов криков

Твик не хочет терять ни минуты.

Крейг понимает, что это глупо и слишком очевидно – вроде дергания за косички – но не знает, что сделать, чтобы Твик понял хотя бы эти детские намеки.

– Э-эм... Ты расстроен? – Нет. Крейг осмелился взглянуть на Твика, чтобы увидеть, как тот нахмурился. – Они идиоты? – Да. – Ты устал? – да...

Твик засыпает быстрее, чем обычно, когда рядом с ним лежит живое успокоительное. За полчаса-час и, в сравнении с стандартным, это очень хороший результат. А Крэйг не позволяет себе уснуть, пока не убедиться, что к телу рядом с ним уже приходят сновидения.

Твик кое-чего боится...

- Я люблю тебя, - негромко выдыхает он, улыбаясь. Нет, он говорит не это. Он говорит: «Спасибо». И ещё, может: «Ты мой лучший друг, и я, конечно, люблю тебя». Да, его прищуренные глаза говорят именно это. Но никак не о чём-то, связанном с настоящей любовью. И я его не виню.

И я бы его услышал, если бы не собирал осколки, сильно царапая пальцы и рыдая взахлёб. Ещё одна истерика, ещё один приступ.

Глаз Твика дёрнулся, уголки губ задрожали, а внутри разливалось непонятное, приятное чувство — чувство, что на тебя обратили внимание.

Южный парк — маленький провинциальный городок. Может показаться, что здесь все друг друга знают, и все определенно недолюбивают Твик Твика. С ним странно, некомфортно находиться рядом, однако Крэйг Такер, похоже, не может оторвать от него глаз.

— Поверить не могу! Он пригласил меня к себе на ночевку, когда его родители уехали заграницу! Крэйг схватил телефон обеими руками и поднял над головой так, что тусклый экран освещал счастливое лицо брюнета. И только в этот момент он понял, что уже как три минуты медлит с ответом. Парень начал ходить из одного угла комнаты в другой, пытаясь придумать хоть какую-нибудь фразу. В итоге парень все же ответил на сообщение “Да, пофиг”. Однако сразу после этого последовало следующее сообщение...

С Крэйгом это имеет смысл. Без него – просто дурная привычка.

— Какой стресс, Крейг! Мы ведь... — Встречаемся.

Я хочу знать: скучает ли Такер по мне? Винит ли он себя за то, что в тот единственный визит оставил меня «разбитым»? Я собираю себя по кусочкам. Думает ли об этом Крэйг?

Беспокойство ребят за Твика было искренним, но они не понимали всей глубины его проблем. Для них это была обычная школьная драма, когда для меня это было похоже на борьбу, в которой я чувствовал себя бессильным. Я совершенно не понимаю, что могу сделать для его спокойствия.

Крейг привык к тому, что Твик пугается каждого вздоха, каждого неосторожного движения, но сейчас это напрягает, потому что Такер никак не может понять первопричину очередного нервного спазма.

Пять раз, когда Твик и Крэйг не признают, что они геи, и один, когда всё-таки признают.

Твик будит Крэйга в три часа ночи, чтобы сказать кое-что очень важное.