Уилл не любит вечеринки и игры, в которые там играют. Он определенно точно не хотел оказаться с завязанными глазами в шкафу на семь минут с кем бы то ни было.

Уилл чувствует себя оленем, попавшим в свет фар, и тупо смотрит на Мюррея, не находя нужных слов. Как вы отреагируете на то, что кто-то залезет к вам в душу и вывернет ее наизнанку перед вашим лучшим другом и человеком, в которого вы (определенно безответно) влюблены? Да еще и в канун Рождества?

Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

По мнению всех в жизни Майка, у него есть голос, предназначенный только для Уилла. Он пытается понять, что это говорит о нем.

Уилл в размышлениях прикусывает нижнюю губу. Может быть, есть способ сбросить свое напряжение и одновременно развлечь их обоих? Глядя вперед, он замечает, что уже некоторое время на дороге не наблюдается ни одной машины. Он и карту недавно проверил: единственное, что остается Майку – продолжать двигаться по прямой на протяжении многих миль.

Глаза Уилла жжет от слез, а нос щиплет от жара. Ему кажется, что он горит, что он в огне. Но она права – ему не нужно бояться. Она знает, и она любит его, и она не уйдет. Остались только слова. И он не должен бояться слов. Если после всего, через что он прошел, то, что его остановит, – это английский алфавит, значит, у мира действительно поганое чувство юмора. Ему просто нужно сорвать пластырь. || Или: пять раз, когда Уилл совершает каминг-аут, и один раз, когда открываются ему.

Все вокруг думают, что они с Уиллом встречаются. Майк растерян, удивлен и даже чуточку зол – кому хочется пускать посторонних в свою личную жизнь? Он ума не может приложить, кому в голову вообще пришла идея, что они с Уиллом в отношениях. Но самое странное во всей этой ситуации вовсе не то, что в Хоукинсе коллективное сумасшествие, а то, что Майку эта идея вдруг начинает подозрительно сильно нравиться.

Уилла мучают кошмары, но спать не может именно Майк.

Наверное, Майк слишком остро реагирует на всё, что связано с Уиллом. На тихий — действительно тихий — вздох, например. Уилл рассматривает общую фотографию Партии: счастливые, улыбающиеся во все зубы (даже отсутствующие в случае Дастина) друзья. Майк, который ненавидит фотографироваться, тоже улыбается. И иногда рассматривает это фото, такое уж оно теплое, навевает приятные воспоминания… на фото нет ничего, из-за чего можно тяжело вздохнуть.

Ну, было неудивительно, что девчонки дарили Уиллу столько валентинок. Все просто — он был добрым, милым, талантливым. Конечно, девочки его замечали. Конечно, они хотели подарить ему валентинку. Майк и сам хотел этого.

Невероятно, но мысль о вспотевшем Уилле, с растекшимся по всему лицу румянцем, с липнущими ко лбу волосами, потемневшими и завивающимися, и лихорадочно блестящими глазами вызывает у Майка прилив жара и сожаление, что ему не следовало проигрывать в бир-понг с такой легкостью.

Ноа не знает, кто из них должен делать первый шаг, ведь они оба мальчики.

— Ты когда-нибудь хотел... — Майк делает паузу, подыскивая слова, пока Уилл держит его за руку, играя с его пальцами. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы пойти дальше? Уилл закусывает губу, и его немедленный ответ, конечно же, «да».

Первую записку Уилл находит по окончании урока биологии в маленьком карманчике собственного рюкзака. Его руки чуть подрагивают, а губы разъезжаются в дурацкой улыбке.

Когда Майк и Уилл сбегают во время игры D&D, чтобы вместо этого немного поразвлечься.

Уилл много думал об этом моменте, но это далеко не то, чего он ожидал (это даже лучше). У Майка маленький член и он стесняется этого.

— Ну, она также была ужасно красивой, — сознается он со смущенным смешком. — Но это было как смотреть на произведение искусства, понимаешь? Просто смотришь на человека и думаешь: как он вообще существует? Такой уровень… почти благоговения. Уилл думает о Майке на заднем сиденье фургона Аргайла. О его выступающих скулах, о блеске в глазах. О изгибе его губ. И при всем при этом, что-то скрывающим. Как и сказал Джонатан — прекрасная тайна, завернутая в одну из самых замысловатых упаковок.

– Окей, – вторит ему Майк, – Так что, я тут… подумал. Мы должны спать вместе. Уилл, по какой-то причине, все еще выглядит растерянным, но при этом милым. Очаровательным. Розовые щеки, широко раскрытые и блестящие глаза и слегка нахмуренные, как у Майка, брови придают ему какую-то диковинку. – Я, – начинает он, – не понимаю.

Уиллу всегда нравились руки Майка. Как и всё остальное в нём, они длинные, особенно пальцы. Слишком часто Уилл ловил себя на том, что отвлекается, глядя, как целая банка газировки исчезает в одной из этих рук. Уилл знает эти руки, он знает их форму и изгибы, прямоугольник ладони, перепонки между пальцами, полуовалы ногтей, костяшки, изящное сухожилие, выступающее на запястье, когда он сгибает руку определённым образом. Майку не нравится его внешность. Уилл хочет помочь с этим.

Пять раз, когда Майк видит Уилла в своей одежде, и еще один, когда Майк уже в одежде Уилла.