Два подростка и побег. Что для них значит "завтра"?

Ланга и Реки начинают оставлять друг другу забавные записки на скейтах. Однажды Ланга пишет: «Когда я катаюсь с тобой, я чувствую, что мое сердце летит». Реки краснеет, но отвечает: «Тогда оставайся рядом, и я научу тебя, как не падать».

— Я рассказал ей, что человек, который мне нравится, избегает меня, — Ланга краснеет, прожигая свои ботинки взглядом в надежде отыскать там смелость, которая так нужна ему, чтобы произнести это вслух. — И когда она сказала, что я должен поговорить с ней, я… признался ей в том, что это мальчик. Реки замер. — …Так… есть ещё кто-то, кто сердится на тебя? — Реки. — Ланга.

— Заткнись, слизень, — Мия наскоро натягивает его худи – нагло пиздит, вообще-то. Рэки не имеет ничего против, облизывая всё ещё голодными глазами чужие стройные подтянутые ноги. Когда одной Мия опирается на носочек, икроножная мышца красиво напрягается, очерчивается клёвым рельефом… — Нам пора завязывать. Это было в последний раз, понял?

Талантливый человек талантлив во всем. Не так ли?

Рэки, кажется, физически не способен спать больше двух часов в сутки, а бесконечные уведомления посреди ночи умиляют и раздражают Лангу. Мие же это все порядком надоело. — Ланга? Послышался отчаянный вздох. — Что? — Мне все еще холодно, — Рэки притих, — да и на полу неудобно. Ланга невероятно устал, он готов был пойти на что угодно, лишь бы Рэки замолчал. — Боже правый, — пробормотал Ланга по-английски, а после на японском добавил: — Рэки, залезай ко мне.

Как только Сакураяшики Каору заговорил с Коджиро, он сразу узнал его. Лучшего ученика параллели, пример для всех старшеклассников. А его побитый скейт и тонны пирсинга неплохо подстрекали любопытство и оказались неплохим предлогом для продолжения неожиданного знакомства.

Рэки Кян любит выделяться, носить яркую одежду и красиво рисовать на руках. Ланга Хасэгава любит свои голубые волосы и чёрные ногти, носит чокер и обтягивающие футболки, через которые просвечиваются его пробитые соски. Рэки хочет зажать его и целовать, искусывая губы в хлам. Но он игнорирует Кяна, поэтому Рэки закатывает вечеринку на крыше DopeSketch и ждет Лангу, не подозревая, чем всё закончится.

Реки отошёл от первого впечатления и рассмеялся, оставив лёгкий поцелуй на щеке Ланги и положив голову ему на плечо. Хасегава притянул к себе Реки и уткнулся носом ему в волосы. — Я тоже не в дружеском. — Я понял.

Мия заваливается к нему в квартиру словно к себе домой – без предупреждения, молча, бесцеремонно заполняя помещение своей мрачной аурой. Рэки достаточно двух секунд с порога, чтобы понять, что что-то не так. Что-то случилось. И с этим ему нужно разбираться, потому что кто, если не он?

В двадцать пятый день рождения Коджиро сбываются сразу две его заветные мечты.

Мия, вообще, пиздецки жадный. И всё тело Рэки принадлежит ему. А Рэки и не против.

Рэки старше всего на четыре года. На целых четыре года. Тут с какой стороны посмотреть – «всего» или «целых». Для дружбы – нормально, что здесь такого? Плюсы в том, что Мия тянется к более взрослым ребятам и сам становится взрослее. Минусы... в том, что в одного из этих «взрослых ребят» он влюбляется.

Мие семнадцать, и Рэки ловит гейскую панику. Хотя он, вообще-то, бисексуал.

Рэки Кян, учащийся в университете, ездит в метро минимум пять раз в неделю. Он всегда слушает музыку и что-то рисует — объектом обычно являются какие-то незнакомцы. Но у него есть особая муза, и, если он встречает этого парня, больше не смотрит на других. Ланга знает, что он красивый, но думать, что этот рыжий рисует именно его, как-то эгоцентрично. Пока однажды они не оказываются вдвоём в замкнутом и остановленном вагоне, а затем проводят вместе целый день, который полностью меняет их жизни.

...тоже на двоих.

Рэки впервые так влюбился, но никак не хочет этого признать. Травма Хасегавы ускоряет события и приближает неизбежное.

Когда он думает о Рэки, всё, что приходит ему в голову это «ты, ты, ты, для меня ты единственный и неповторимый». Ланга тоже не хочет терять Рэки.

Ланга заходит в небольшое здание потрёпанной католической церкви и пытается понять, как его жизнь до этого докатилась. Неделю назад он получил открытку в форме сердечка с написанной датой, временем и названием группы поддержки — «Клуб бывших Ев». Он ведь с Адамом даже не встречался. Ну виделись несколько раз, ну прокатил его Адам на своём скейте, ну назвал пару раз Евой. Ланга от разбитого сердца не страдает, ему на этого деда ебанутого плевать, если честно. Просто интересно.

Они уже как-то незаметно перешли ту тонкую грань, что отделяет просто дружбу от чего-то большего. Чего-то, чему Черри не хочет давать название, боясь сделать это настоящим, материальным – ведь все материальное так легко сломать. Коджиро чувствует его страх. Не заходит дальше объятий, которые пока еще можно принять за дружеские. Ничего не говорит. Но за него говорят взгляды, которые он бросает на Каору, пока тот цедит традиционный бокал белого за барной стойкой открытого лишь для двоих ресторана.