Неожиданная, почти случайная поездка в Хоукинс спустя много лет обернется для Уилла тем еще испытанием, и дело не в Изнанке. Майк, который должен быть в Чикаго со своей женой и работой редактора в издательстве, почему-то живёт в их родном городке один, работает учителем, и никто из партии не в курсе, что так сильно изменилось в его жизни за те четыре месяца, что они не виделись. Объясняясь, Майк расскажет не только про измену и развод, но и про свою первую любовь. И это перевернет все.

Он снова посмотрел на след от угля. Это явно был Уилл. Это как найти отпечаток пальца на месте преступления, только преступление здесь — стремительно рассыпающееся здравомыслие Майка. Надо закрыть вкладку, почистить историю браузера, сжечь ноутбук и, может быть, уехать в монастырь. Надо прямо сейчас зайти в комнату к Уиллу и сказать… что? "Эй, чувак, прости, что бужу, но ты там раздвигаешь булки, чтобы оплатить наш счёт за электричество? Потому что если да — спасибо, но, блять, какого хрена?"

Уилл и Майк случайно подслушивают, как парочка ведёт грязные разговоры по рации, и начинают повторять друг другу некоторые из этих пошлых фраз для прикола и смешков. То, что начинается как шутка, вскоре превращается в нечто, от чего они не могут отказаться – и о чём они не могут никому рассказать. Или: Майк и Уилл начинают разговаривать друг с другом о пошлых вещах для развлечения. Они не предполагают, что это случайно возбудит их.

Майк ждёт Уилла в подвале. На его лице странная смесь подозрительности и нервного предвкушения. Он уже убрал всё со стола и разложил на нём две карточные игры. — Я знаю, ты будешь сопротивляться, — выпаливает он, делая шаг навстречу. — Но, мне кажется, это пойдёт нам на пользу. Обоим! Ну, знаешь… на будущее… когда у нас появятся… — он запинается, — партнёры. Уилл фыркает и подходит ближе, чтобы рассмотреть названия игр. «Пей или признайся» и «Правда, действие или раздевайся».

У Уилла и Майка есть традиция. Каждый год, в день рождения Уилла, Майк дарит ему «поцелуи на удачу». Всё началось, когда Уиллу исполнилось шесть, и с тех пор это продолжается. Только с каждым годом значение этих поцелуев постепенно меняется.

— Ты… эм… куришь? — спрашивает Уилл, прежде чем успевает прикусить язык. Сглатывает и наблюдает за парнем, который прислонился к пыльной, потрескавшейся кирпичной стене церкви. Уилл почти ничего о нём не знает, кроме того, что его зовут Майк и что его отец — пастор. — Что? — отвечает тот, вытаскивая сигарету изо рта и лениво выдыхая дым. — Только потому что мой отец пастор, ты думаешь, я не могу позволить себе сигарету?

Майка впервые позвали на свидание. Он просто стоит на месте, ощущая, как его ужин из столовой вот-вот поползёт назад. Джереми – святой Джереми – слегка толкает его локтем. — Он вообще-то довольно закрытый в этом плане, но Майка кое-кто ждёт дома. — Майк поворачивает голову к Джереми, ожидая увидеть намёк на подмигивание. Но Джереми выглядит совершенно серьёзным. Из-за этого брови Майка медленно сползают вниз.— Уилл, да? — добавляет Джереми, как всегда стараясь быть полезным. — Ну, тот художник

— Выглядит, будто я тебя укусил, — Уилл наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть. Все, что может сделать Майк, — это уставиться на него. Его пышные волосы спереди, слипшиеся пряди сзади, куда он запустил пальцы всего несколько минут назад. Красивые зеленые глаза, которые при таком освещении кажутся ореховыми или даже карими. Темные круги под глазами, которые появляются у него, когда он выпьет, обрамляют их, словно замысловатые картины. Довольная, кровавая улыбка.

Прошло 2 дня после посиделок под кайфом и поцелуя и…о, Уилл в панике. У него закончились оправдания, чтобы продолжать игнорировать Майка. Тот бегает за ним хвостиком и ищет внимания, но Байерс увиливает от разговора. И вот Уилл прощупывает ситуацию, собираясь наведаться в гости. Дверь в дом Уилеров распахивается сама по себе. Он не был готов! Судьба сталкивает их нос к носу и заставляет откровенничать, вспоминать прошлое, а ещё читать неотправленные письма, хихикать и грешить.

“Ты нужен мне.” Лицо Уилла становилось все более ошеломленным. “Что?” его голос едва слышен, словно он говорит шепотом. Инстинкты подсказывают ему взять свои слова обратно, но то, как Уилл смотрит на него своими печальными, вопрощающими глазами ослабляет его. Он был глуп на протяжении многих лет, так что может сделать еще немного глупостей?

Аномальной зимой они играли в аркады, собирали обломки разорённого Хоукинса и продумывали тактики в штаб-квартире Стива. Всё шло своим чередом, пока Майк не начал замечать, как его лучший друг льет на панкейки ненавистный с детства мед и ускользает по ночам в лихолесье — втайне от всех, под звон колоколов пресвитарианской церкви.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Затем отключается электричество Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

— Ты… ты упал, вот я и… последовал за тобой, наверное. — Но это же опасно, Майк, я имею в виду… зачем? — Потому что ты мой друг, Уилл. Мой лучший друг. Я не могу снова тебя потерять. И прежде, чем он успевает что-то сказать, Майк добавляет: — К тому же, мы ещё не закончили разговор о картине. Слёзы больше не текут по лицу Уилла. Вместо этого он стонет, закрывая лицо руками. ИЛИ: Апокалипсическая романтическая комедия Майка и Уилла.

В ноябрьском утреннем свете все изменилось. Майк и Уилл пытаются понять, кто они на самом деле, чего они хотят и насколько сильно они нужны друг другу, прежде чем сойдут с ума. Но, говоря откровенно, это может быть и есть самая веселая часть.

Майк хватает Уилла за руки и переплетает их со своими, моргая и смотря на него сквозь длинные темные ресницы. Его глаза бесконечны. Черные, прямо как ночь над ними. Так блестят, что Уилл видит в отражении себя самого, пьяного и счастливого. — Я хочу остаться с тобой, — шепчет Майк, словно это секрет. — Я никогда не хочу уходить. — Тогда не уходи, — Уилл резко вдыхает воздух, сжимая его руки, и шепчет в ответ, сдавленно и честно. — Останься.

У Майка не клеится с личной жизнью, и он чувствует себя неуютно, когда об этом узнают его друзья. От их желания помочь становится еще хуже.

И в пятнадцать это оказалось так просто — влюбиться в Уилла Байерса. А сейчас Майку шестнадцать, час назад он целовал своего лучшего друга, и он понятия не имеет, что с этим делать. И что это значит для них двоих — тоже. Или история, в которой Майк целует Уилла, и они продолжают целоваться за закрытыми дверьми, потому что это ничего не значит. И когда это начинает значить слишком много, пути назад уже нет.

Он выглядит совсем юно, хотя у них едва ли год разницы, просто время не оставило на нем такой огромный отпечаток: щеки мягкие, кожа чистая, насколько может быть у подростка, здорового цвета, даже румяная. На него невозможно не смотреть, но чем дольше Майк смотрит, тем больше хочет наконец обнять своего Уилла, другого. Он начинает от страха сомневаться в своём решении переместиться сюда.

Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

После жестокой схватки с демогоргонами Уилл и Оди оба падают без сознания. Майк не думает – он просто бежит. К Уиллу. Его тело предаёт его прежде, чем его разум успевает принять решение. Все видят, как Майк делает свой выбор, как его первый инстинкт раскрывает то, что он скрывал от самого себя годами.