Просто одно утро Майка и Уилла, полное любви.

И в пятнадцать это оказалось так просто — влюбиться в Уилла Байерса. А сейчас Майку шестнадцать, час назад он целовал своего лучшего друга, и он понятия не имеет, что с этим делать. И что это значит для них двоих — тоже. Или история, в которой Майк целует Уилла, и они продолжают целоваться за закрытыми дверьми, потому что это ничего не значит. И когда это начинает значить слишком много, пути назад уже нет.

— Мне не нравится конец. | — Ч-что? | — Мой конец. Истории… истории, которую я рассказал о... о себе, о моём будущем. Мой конец, я ненавижу его. Я не хочу его. Я не хочу такой конец, Уилл. Я не хочу остаться один. Я хочу быть счастливым, но не знаю как. Ты должен помочь мне. Пожалуйста, помоги мне переписать его, пожалуйста, помоги, пожалуйста... || Или: Майк останавливает Уилла до того, как тот выходит из подвала.

«Не понимаю, как ты можешь вообще кому-то не нравиться». «О? — в голосе Уилла явно слышится насмешка, от которой Майку становится жарко — от шеи до кончиков носков, к сожалению, без узора. — Кому-то?» — «Да, — кивает Майк. — В самом широком смысле этого слова. Просто… людям. Кому-то». Майк примерно на 98% уверен, что его чувства взаимны. Однако эти последние два процента ставят его в тупик.

«И… — затем Джонатан добавляет с улыбкой на лице, — как твоя семья, мы обязаны тебя защищать». «Защищать меня от чего?» — недоверчиво спрашивает Уилл. «От врага народа №1», — отвечает Хоппер. Он шутит… или, по крайней мере, Уилл так думает. Иначе: Уилл отправляется на своё первое свидание, и семья Байерс-Хоппер, возможно, хочет поговорить с Майком.

Во время своего проживания в доме Уилеров Уилл находит в комнате Майка коробку с неотправленными письмами, точно такими же, как те, что Оди получала по почте, вот только... || Или: один из «сигналов», что Уилл мог заметить за 18 месяцев жизни с Майком.

Уилл и Майк начинают заниматься сексом по дружбе. Это абсолютно разумная договоренность, которой они оба, разумеется, полностью довольны.

Хокинс оккупировали военные, жизнь будто поставили на паузу, но затишье бывает только перед бурей. Уиллеры приютили Байерсов, в такое непростое время как никогда нужно держаться вместе, но не всем такая близость сулит спокойствие и защищенность. Самые опасная и жестокая битва — с самим собой, и Уилл Байерс знает это, как никто другой. Оказавшись запертым со своими страхами, он нуждается в поддержке, но как быть, если источник поддержки и источник этих страхов — один человек?

Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

Подвал Уилеров превратился в ловушку. песня вибрировала в самом полу, проходя сквозь кеды Уилла и поднимаясь выше, к дрожащим коленям. В тусклом желтом свете настольной лампы пылинки танцевали в такт низким частотам, но Уиллу казалось, что воздух стал слишком плотным, чтобы дышать. Он до боли сжимал карандаш, уставившись в альбом. Линии выходили рваными, ломаными. Он чувствовал на себе этот взгляд — тяжелый, физически ощутимый. Майк не просто смотрел. Он выслеживал.

Понимал ли Майк, что спать со своим лучшим другом, в которого безответно влюблен, притворившись, будто это ничего не значащий акт дружбы – затея, которая приведет к катастрофе? Безусловно. Остановило ли его это? Вообще нет.

На дворе лето 1985-го и жизнь Уилла трещит по швам. Конечно, природа не могла выбрать момента хуже, чтобы окончательно всё испортить.

Майк отчаянно хочет к нему прикоснуться, Уилл не в силах ему отказать.

– Давай, повтори это слово, – Майк толкается, радуясь их разнице в росте. Ему нравится, как он может вот так смотреть на Уилла сверху вниз. Появляется чувство превосходства и силы. Будто вся власть в его руках. – Отстань от меня! Придурок! – скулит Уилл, тем не менее смотря в глаза Майка как-то просяще. Будто хочет, чтобы тот продолжал. Будто хочет, чтобы Майк с ним что-то сделал.

Байерс + Уилер = навсегда. Именно эту хрень приходится прочитать Уиллу Байерсу с коры векового дуба в парке «Реджент», пока остальные ищут пропавшего пса Дастина, и ему хочется провалиться под землю от неловкости и стыда. Потому что вот уже три года, как Уилл влюблен в своего лучшего друга. Безответно. И совершенно безнадежно.

Майк и Уилл не дружат уже три года: когда они победили Векну и семья Байерс-Хоппер уехала, Майк решил, что Уиллу будет лучше без него. Теперь они соседи (по настоянию их мам) и неплохо избегают друг друга, пока Майк не замечает, что с Уиллом что-то происходит…

Понимать, как складываются отношения в подростковом возрасте, и так непросто. А когда в дело вмешиваются инстинкты, становится еще сложнее.

— Нет, но правда. Если бы я был девушкой, — настаивает Майк, наклоняется и смотрит на Уилла покрасневшими глазами из-под темных ресниц. Каким-то образом, совершенно не осознав, что от этого вопроса сердце Уилла подскакивает к горлу. — Ты бы хотел меня поцеловать?