Правителя Эльмара до того замучили вопросом брака, что он лишь пальцем ткнул на портрет омеги в самом конце. Хёнджин не ожидал, что этот самый омега встанет у него за спиной с клинком у горла, требуя отменить свадьбу.

В двадцать шесть у Феликса за спиной есть неудачные отношения, в квартире кот, а в душе полное одиночество. И еще боязнь микробов. И, конечно же, альфа, который младше его на три года.

Аккерманы хорошо умеют выживать. И почти разучились мирно жить. Но они стараются: Леви открывает чайный магазин, а Микаса однажды появляется на пороге этого магазина, храня какую-то тайну.

— Возьми себе помощника, — Леви недовольно цокнул такому заявлению. — Не один солдат в помощники мне не подходит, они все безрукие. — Возьми, например, Аккерман, идеальный солдат, — сказал Эрвин. — Я подумаю, — Леви развернулся и направился к выходу.

— Ты потратил лишний час нашего времени, — голос Хенджина бархатный, но настолько властный, что член Феликса дергается в мягкой ткани белья. — И как я могу извиниться за свою оплошность? — мурлычет Феликс. — Ртом, — коротко отвечает Хенджин, Феликс следит за его длинными пальцами, что тянутся к пряжке ремня и вальяжно его расстегивают.

Когда Император Восточных земель Хван Хёнджин возвращается из долгого похода, его ждёт не тихий дворец, а настоящий пир непослушания. Его муж, омега Ли Феликс, изнывая от скуки, решил развлечься самым дерзким способом — превратить заброшенный гарем в личный театр удовольствий. Но альфы не просто так правят миром. Ревность Хёнджина — холодная и яростная буря, которая не оставляет камня на камне. Игру Феликса он закончит по-своему, напоминая, чья метка горит на шее омеги.

«Японский боец ММА Миура Кота снова доказал, что является одним из самых главных поклонников Феликса. Во время рубрики «Вопрос-ответ» на вопрос «Stray Kids или BTS» он ответил фотографией Феликса и его сольной песней Unfair». _ Про старые раны, которые можно вылечить, и про то, как важно отпускать.

Омега, которому не оставили ни шанса на нормальную жизнь, и альфа, верный своим убеждениям и чувствам. Что же ждет их среди песков...

Если его спросят, как он докатился до такой жизни, Феликс сможет разве что плечами пожать, но ответит он вряд ли — рот занят. С членом по гланды вообще не распиздишься особо, а когда твою задницу таранит второй (точная копия первого, но об этом чуть позже), то тут из всех звуков остаётся только мычание, да и то едва ли назовёшь членораздельным. Такой вот каламбур в стенах Выручай-комнаты.

— Вы пришли устраиваться на работу? — выгнув бровь, спросил серьёзный мужчина, глядя на потрёпанного Феликса. — Ну… — Ли провёл рукой по спутанным волосам и вынул оттуда кленовый лист. — Да?

Ли Феликс всегда знал, каким должен быть идеальный омега: тихим, послушным, заботливым. Именно таким он и предстал перед своим будущим мужем — Хван Хёнджином, богатым наследником, давно разучившимся верить и чувствовать. Их союз изначально был обречён на дистанцию, холодные завтраки и долгие ночи в одиночестве. Но что, если для счастья вовсе не нужно быть идеальным… а достаточно быть собой? И что, если тот, кто казался ледяным, на самом деле просто боялся снова обжечься?

— Я переживаю за тебя, Аанг. — Я уже давно не ребёнок, Катара. Или хочешь, чтобы я доказал тебе это прямо сейчас?

Вена. 1880 год. Венский бал. Феликса с детства растили словно ангела: невинный всем, чем только возможно, воспитанный, из самой престижной семьи Австрии. Но это было до появления его первого альфы в жизни... Феликс почувствовал, как рука альфы опустилась на его ягодицу с лёгким шлёпком и сжала её через ткань брюк. — Вы... — Часть хореографии, — перебил его альфа с невинным лицом. — Врёте. — Чем докажешь?

Хенджин был первой любовью Феликса. А Феликс был тихой гаванью Хенджина. Один так искренне любил. Второй так отчаянно нуждался.

– Малыш, ты хочешь знать правду? На самом деле ты не виноват в том, что оказался здесь. А всё потому, что Господин Бог не равнодушен Чанбину, а твой друг знал об этом и использовал тебя, чтобы позлить Всевышнего. – И так, как ты не виноват, мы с Верховным Демоном сошлись на мнении, что наказание будет немного другим, нежели у остальных страдальцев.

Феликс с легкостью мог подчинить любого, но любил, когда подчиняли его. Ему нравилось чувствовать, что кто-то доминирует над ним, не оставляя пути к отступлению, но он ещё никогда не встречал человека, способного справиться с ним и обуздать дерзкий характер. Никогда, до появления Хван Хенджина.

— Капитан, мы нашли причину пропажи наших запасов, — заходит в каюту Чанбин, размахивая металлической рукой. — Я слушаю, — Хван Хенджин вальяжно смотрит и ждет его ответа. — Это не крысы, как мы предполагали, — воодушевленно звучало со стороны. — Вы только гляньте на это чудо, капитан. В дверях показывается мальчишка, еще совсем юный… невообразимо красивый, как ангел во плоти. — И что нам с ним делать? Может, выкинуть в открытый океан? — Он останется у меня в каюте или… Лучше не знать.

Феликс творил непотребства на сцене и отдавался Хёнджину в постели.

Насколько ж нужно быть отбитым идиотом, чтобы запасть на своего соседа по общажной комнате? Так вот, видимо, настолько Хван и был невменяем, когда впервые увидел эти глаза-звёзды, и земля ушла из-под его ног, посылая последние сигналы в неисправный рупор зависшему за пределами стратосферы Хёнджину.

Хёнджин привык всё держать под контролем: бизнес, цифры, квартальные отчёты. Но единственное, что никогда не поддавалось контролю — его собственный муж. Феликс вспыхивает мгновенно, чувствует глубоко и не прощает пренебрежения. Когда очередное решение альфы, принятое в одиночку, становится последней каплей, Феликс увозит их сына в дом родителей Хёнджина — туда, где альфе придётся отвечать не только перед мужем, но и перед теми, кто знает его с детства.