Ло точно не является человеком и мысль эта греет Евсею душу. Не страшит никак; он знает, что грешен, что грешен ужасно, но это тело поможет ему или в конец усугубить все грехи свои, или искупить их. Евсей готов на всё, лишь бы...

В конце концов, Эграсселю не было дано никакого иного выбора, кроме как любить Ло каждый день, каждый час, каждую минуту, что им подарила вселенная. До тех пор, пока не осталось бы ничего, кроме памяти.

И любить оно не умеет?

Джон - наркотик. Попробовав однажды, слезть будет невозможно. И крутиться в его играх было равносильно направлять иглу в собственную вену.

Наличие Лололошки в его жизни стало таким же естественным, как восход солнца по утрам. Иронично, но Дилан вполне себе может представить, что будет, если солнце вдруг исчезнет. Он очень даже сможет жить без солнца. А без Ло? Он вообще сможет без него? Быть.

В году ровно двенадцать месяцев, в небе — двенадцать зодиакальных созвездий, а у Христа — двенадцать апостолов. Двенадцатого декабря Калеб оплачивает обед в ресторане на сумму 121,2 долларов, мельком опускает взгляд на наручные часы, и в ту же секунду в него врезается ветреный парень с голубыми глазами. Ровно в 12:12. И именно тогда его жизнь дробится на 12 оттенков чёрного.

Бастиан со своими вопросами о строении пернатой части Джейса не дает тому покоя. Скайзерновец ни в какую не хочет показывать свою спину старику, и потому тот отправляет к нему Лололошку с важной для науки миссией.

Джон ненавидит не получать желаемого, особенно, когда оно на расстоянии вытянутой руки. Особенно, когда вам так и норовят помешать.

Джон Дейви Харрис никогда не врет, но сам себе глаза на очевидное открыть не может — отвратительно, позорно. Его потаенные желания означают окончательное падение, лишение всякого самоуважения и достоинства. Но Лололошка, в отличие от него, все так же силен. И это соблазняет.

Лололошка чуть дольше задержался в прошлом, и то, что он там увидел, свидетелем чего стал, повлияло на его дальнейшее решение. А Междумирка чуть больше привязалась к Эграсселю за прошедшие тысячелетия и оказалась не готова так легко его отпускать.

Междумирец никуда и не пропадал, он всегда оставался где-то в подсознании Лололошки, ожидая того момента, когда снова сможет вырваться наружу. Так как вы думаете... понравится ли ему идея убить Эграсселя?

Пересматривая сорок первую серию Сердца Вселенной «Далёкое прошлое», я вспомнила, как сильно мечтала на момент её выхода, чтобы случилось какое-нибудь чудо, рояль в кустах или Бог из машины, неважно. Мне было очень грустно наблюдать, как персонажи гибнут один за другим, и битва за Санкхо-Гол (на тот момент Белегост) приводит к неизбежному поражению эльфов. Отсюда и родилась идея для данного фанфика и, следовательно, необычный пэйринг.

Но тут сладкий запах цветов, в которых эльфийская натура нуждается, даже когда все её мысли в учениях. Аромат на страницах книг, документах, пере и изящных руках, его держащих.

Может, хоть что-то в Архее помнит о его существовании? Лололошка находит вещь, что хранит воспоминания о нем.

Джон давно забыл, что значит «спать спокойно». Его сон – лабиринт из отголосков его тёмного прошлого. Тело непроизвольно дрожит, а в лёгких чертовски не хватает воздуха, когда очередной кошмар настигает Джона посреди ночи. Однако Лололошка более не намерен наблюдать за этим. Возможно, идея «затрахать до беспамятства» не такая плохая.

Автоматон прикрывает глаза, чувствуя как грубоватые пальцы оглаживают его загривок поступательными движениями: Лололошка делает это столь умело, что Дилан невольно задаётся вопросом, а точно ли Ло занимается подобным впервые?

Возвращаясь после изнурительной смены, Лололошка обнаруживает, что ему пришла посылка от анонимного отправителя, однако стоит ему открыть несчастную коробку, как вместо угроз от глав мафии или перепутанной поставки, Ло находит ни что иное, как «подарок» из секс-шопа.

Джону нравится многое из того, что пугает его, однако он никогда не скажет об этом вслух: не позволит себе громких стенаний, не отдастся чужим рукам. Хорошо, что Лололошка достаточно наблюдателен, чтобы самому понять, что к чему.

Они... Что ещё раз? —Мы—что?!–воскликнул Лололошка и сам же скривился от того, насколько громко и неестественно высоко прозвучал его голос. —Это... Эм,–Джон пришёл в себя, бегая глазами по стенам и деревянному полу, выглядя абсолютно точно намного краснее, чем обычно. Затем он моргнул, и все следы паники тут же исчезли с его лица.–Именно то, что ты услышал, красавчик,–и, будто одного раза было недостаточно, повторил:–Мы переспим.

Безразличие, ненависть, безразличие. За их недолгое знакомство он успел изрядно подумать об одном учёном. Да, он слишком много о нём думал.