Прошло десять минут, а они не обмолвились ни словом. Сал прислушался к тянущему чувству, которое расползлось у него в животе, и понял: он ждал. Он ждал, пока Ларри снова, в его привычной манере, тяжело вздохнёт, смахнёт волосы с лица, протянет “Эх, Салли-Кромсали…” и сползёт к нему на пол. Возьмёт его холодные ладони в свои горячие клешни, сожмёт их невыносимо сильно... а потом обнимет. Ларри обязательно это сделает. Он ведь обязательно посмотрит на него. Ну же. Ну.

"Жизнь обычного парня внезапно разрушилась в один день. Он оказался в школе-интернате, где каждый день — борьба с внутренними демонами и поиски смысла жизни. Его история — о надежде, преодолении и поиске себя в самых трудных обстоятельствах."

То самое Рождество, которое они для себя нарисовали.

В эфире — хроники новой жизни, где есть место и глубокой нежности, и полному идиотизму. Истории о том, что происходит за закрытыми дверями, когда стираются все границы дозволенного.

Комната Ларри напоминала, насколько могут быть спокойными дни, и Фишер, в обителе хаоса друга, мог найти свой разум засыпающим в простынях, что пропахли Джонсоном. Мягкими лапами, сон подкрадывался к Салли, когда тот в очередной раз занял не принадлежащую ему кровать.

— Дави на газ, Ларчик!!! — Меган, сядь на место!! — ночная трасса раздалась громкими звуками сирены милицейской машины, пока спереди без тормозов гнала старенькая шестёрка.

Кто знает, к чему может привести разговор по душам в 3 часа ночи, когда уже через 4 часа вставать в школу

Выпускной. Замечательный праздник, не так ли? Было бы ещё лучше, если Ларри и Салли хватило бы пары на последний вальс. Или, может, это к лучшему?

Душная ванная комната. Горячая вода, обволакивающая намучившееся за день тело. Разговоры о прошлом. И его трепетный поцелуй, оставивший сладкий след вишнёвого пива на губах. Всего лишь одно из множества совместных мгновений.

— Ты как, Сал? — шепчет Джонсон, поглаживая второй рукой спину Фишера, и зарывается носом в его распущенные, растрёпанные волосы, от которых приятно пахнет мятным шампунем. Салли молчит. Лишь сильнее зарывается в футболку, с каким-то отчаянием цепляясь за ткань свободной рукой, будто Ларри может в любой момент пропасть, если он отпустит его. Джонсон шумно выдыхает и прижимается к запутавшимся волосам щекой, слегка притираясь, как иногда делал Гизмо, всё-таки расщедриваясь на ласку к людям.

— Что тогда? Соскучился по мне? — со смешком выдает он, желая разрядить обстановку: он нутром чуял, что Ларри сейчас почему-то напряжён, ведь обычно ему не нужно было вытягивать из него каждое слово, как сейчас. По ту сторону раздаётся тихий выдох, вышедший из рации с небольшим шуршанием, и голос Джонсона немного смягчается. — Вообще-то... Да. — кажется, он смущён? Брови Фишера приподнимаются, а на губах расползается взволнованная улыбка. — Я думал о тебе. — и снова затишье.

— Я хочу тебя поцеловать, типа прям пиздец как сильно, вот сейчас, — голос немного подрагивал, и ладони вспотели. Ларри пришлось разомкнуть одну из рук, чтобы выкинуть сигарету на асфальт. — Зачем ты мне это говоришь? Ты можешь делать, что угодно со мной, даже не пизди, что не знаешь этого, — он говорил с усмешкой. — Я, — парень мнется, опускает голову, чтобы разорвать зрительный контакт, — я очень этого хочу, но не хочу показывать тебе свое лицо.

Сал ненавидит себя и свое тело. Он смотрит на своего друга, Ларри. Ларри красивый. У него красивые глаза, волосы, пальцы. Ларри выглядит как мужчина, а Сал противный и себе, и определенно точно его окружению.

У подростков до 16 лет рано или поздно вырастают крылья какой-либо птицы, символизирующие характер и/или жизненный опыт человека. Люди с одинаковыми крыльями максимально подходят друг другу в отношениях. Но какая судьба ждёт того, у кого эти крылья так и не отрастают? AU: SallyFaceWings

— Чува-ак... Ты бы знал, как меня от тебя ведёт... / Голос приглушённый; Ларри смотрит глаза в глаза, прикрыв веки и наклонившись максимально близко к чужому лицу, переходя границы обычных друзей. Не то чтобы это волновало его самого или же Салли. Все эти пресловутые преграды давно были стёрты между ними, — потребности в них просто не было. Эти границы вообще существовали?

Ларри понял, что время вышло, когда Салу на телефон позвонил отец. Он с тысячей матов в голове отстранился от Сала, думая о том, как это было классно.

Салли обкорнали. И Ларри точно знает, что сделать, чтобы ему помочь. В своём неповторимом стиле.