Ты не один, Илюш.

— Я не буду с ней тренироваться. — заверяет Малинин, с отвращением отворачиваясь от бывшей спортсменки на маму. — Да я даже стоять с ней рядом не буду. Я предателей и трусов видеть не хочу! Вы бросили! Вы не имеете права учить меня бороться до конца! — кричит он Самойловой прямо в лицо. Илья сходит с ума. Грубит. Хамит. Но она…какая же она странная и ненормальная. Такая я же ужасная, как и три года назад.

- Эх, Илюша, выиграешь - подумаю, - хмыкнув и задев плечо младшего, Соколова соскочила с перил и направилась к готовой съемочной группе, вставая рядом с французом. А в нем юношеский максимализм кипит, что органы все плавятся, а в зрачках танцуют чертики. - Я выиграю. - бурчит тот, сжимая кулаки и зубы. Надо сыграть в догонялки? Он пробежит хоть марафон, но догонит.

Au по моей законченной работе «И это всё?» , советую прочитать сначала её )

Непрофессиональные фантазии массажистки одного известного фигуриста

Пауза. Длинная. Тяжёлая. — Железное правило Олимпийских игр, — продолжила она, и голос её дрогнул, но она справилась. — Фаворит никогда не выигрывает. На этого парня слишком много возложили. Мир повесил на него медаль ещё задолго до Олимпиады. Мир решил за него, что он должен. А он... он просто мальчик. Который любит прыгать. И который сегодня сломался.

Но как бы ты ни пытался подружиться с соперником… на льду ваши близкие чувства кончаются. И не столь важно, как давно вы общаетесь или насколько дорожите друг другом. Один победит, а другой проиграет. И это станет переломным моментом.

Он лучший в мире. Это ебанный бред и плохой сон в бреду, потому что Шайдоров никогда не должен был выиграть. А потом его же душат этой медалью, завоеванной Мишей, но не им. Так душат, что жить больше не хочется. Хочется только поклоняться ее обладателю и никогда, вообще никогда в жизни, ничего больше не хотеть.

— Хочешь поговорить о том, что… произошло? — аккуратно произносит Миша, однако Илье не составляет труда понять, что он пришел сюда ради этого. Но Илья не хочет. Он бы вообще хотел забыть эти четыре минуты публичной порки. Жаль у него нет той светящейся ерунды, как у людей в черном, он бы обязательно нашел способ стереть свой прокат из памяти всех, до кого только сможет дотянуться.

Вот бы кто-нибудь написал пошаговое руководство о том, что нужно делать в таких ситуациях. «Главный герой ваших мокрых снов только что пережил нечто ужасное и возможно винит в этом вас? Используйте нашу простую инструкцию, состоящую из десяти шагов на пути к взаимности! Дополнено эксклюзивной главой о том, как правильно заниматься сексом с человеком, который возможно хранит вашу куклу вуду под подушкой.» Ну пожалуйста.

Лед. Лезвие коньков. Тихий скрежет льда. Холодный свет. До ненависти знакомая музыка. Крики. Аплодисменты. Все взгляды устремлены лишь на одного человека. На восходящую звезду, на которую повесили неприподъёмную медаль. Медаль, которая душила, а не вдохновляла. Медаль, которая не дала взлететь. Один миг. Чертово мгновение и лед ушел из под ног. Все мечты, амбиции, цели всё стало ничем. Восходящая звезда упала, вот только никто не успел загадать желание.

Олимпийская хроника глазами Миши

От себя не убежишь. Илья чувствует, что его разрывает от смеси чувств, от любви и от желания пропасть насовсем. Кажется: так будет лучше всем и сразу. И ему не будет страшно, и он не будет мешать своей глупостью другим людям. / Илья пытается разобраться в себе и понять, как справляться с самим собой и с миром вокруг, но Илье необязательно это делать одному.

Миша же всегда вставал после падений и катался дальше, значит, и Илья научится. И научит заодно побеждать, раз уж это оказалось возможным, ведь медали им все равно делить на двоих, так что постараться имело смысл. И за себя, и за него.

«Это неприятное чувство, и я до сих пор пытаюсь понять, что именно произошло. Но всё уже случилось. Я не могу изменить результат. Конечно, многие бы вернулись назад и всё изменили, если бы могли». И как же ему действительно хотелось пережить заново этот день, исправить ошибки, но силы остались лишь на то, чтобы зарыться рукой в Мишины кудрявые волосы…

Мише бы расслабиться, забить на тревогу, почему-то зародившуюся где-то внутри, и получать заслуженное внимание, наслаждаться тяжестью золотой медали на шее, но в голове все время крутится образ Малинина.

В глаза снова бросается Миша. Он прислоняет руки ко рту, глядя на чужие оценки, и замирает в ужасе. Миша должен понимать, каково сейчас Илье. Миша сильный, сильнее самого Малинина. Он терпел такое же все прошлые сезоны. Они все терпели. Илья внезапно утыкается в абсолютно жуткое понимание, что он забыл, каково это — проигрывать. Он так давно этого не делал. Миша заслужил эту победу, он так убивался ради неё. Он совсем не выглядит радостным, и Илья просто обязан это исправить.

– А такого не будет уже, – пытается улыбнуться. Это все довольно комично, на самом деле. – Ты же понял, что не особенный. Дальше легче будет. На его слова закатывают глаза. – Я особенный. – И ты восьмой на Олимпиаде.

—Миш,— имя его проносится между ними словно удар хлыста.Миша замолкает, поджимает губы и поднимает свои карие бездонные блюдца прямо на него.Он видит собственное отражение в этом щенячьем взгляде и Илья не может определиться чего хочет больше: отвернуться или вглядеться получше. Потому что в глазах напротив он отражается не таким каким ему кажется он выглядит: жалким и раздавленным. Он кажется себя просто настоящим. Он просто Илья, а рядом просто Миша. Они просто поделят это бремя на двоих.

Миша закрывает глаза и пытается собраться с мыслями. Нужно что-то сказать, так, нужно что-то сказать… Геннадий, вот твое полотенце. Пиздец. — Кэн ай кисс ю? — выдохнув, наконец, Миша выдает самую дурацкую фразу из всех возможных. // про неловкие объяснения, неловкие поцелуи и проблемы с базовой математикой