Азирафаэль пахнет сладко, по-нежному светло и не приторно: теплым весенним днем, старинными книгами и дорогим сливочным десертом, съеденным им за завтраком. Так, как не может пахнуть ни один демон, ни даже ангел. Кроули почти ощущает, какой Азирафаэль на вкус.

- Мы падшие, не забывай об этом. - Забудешь о таком! (с) Рейтинговый кинковый сборник.

Кара небесная всегда для всех разная. Один вдруг узнает о банкротстве своей бизнес-кампании, у второго внезапно тяжело заболевает ребенок или родители, а у третьего вся жизнь идет наперекосяк. Но все эти детали имеют место быть намного, намного позже. А сейчас, спустя считанные дни после сотворения мира, Кроули становится первым, кого настигает пресловутая кара. И для ангела это не просто череда мелких неудач, а нечто намного более ужасное…

– Кроули, твои руки! Кроули отрешенно поднимает руки, чтобы рассмотреть их. Кожа потрескалась, покраснела и, кажется, болит, все подушечки пальцев в волдырях. Он этого не чувствует. Он опускает руки и смотрит на Азирафаэля в отчаянии. - Я вспомнил, - говорит он.

- Останься тут просто так – мне от тебя ничего не надо. – И, помявшись, смущённо добавляет. – Мне понравилось. Надо будет как-то… - Повторить? - Ага. Я ещё книжку одну видел… Там люди в очень странных позах… - Давай без фанатизма

"Кроули смеётся. Он ничего не может с этим поделать. И вино очень хорошее. — Что смешного? — спрашивает Азирафель. — Ты шутишь? — Кроули наклоняет голову, чтобы посмотреть на него поверх очков. — Нет, совсем ничего, это абсолютно в порядке вещей. В самом деле, очень скучный разговор. Азирафель улыбается в ответ. — Что смешнее, мой дорогой? Что я рассматривал эту возможность, или что ты — нет?"

Рот Азирафеля обжигал. Но не так же, как адский огонь, разрушительный и жестокий, прожигавший насквозь все, чего только касался. Некая скрытая часть естества Азирафеля проводила грозный заряд эфирного электричества подобно воде, проводящей ток. Все это казалось чем-то настолько внешним, принадлежащим только Небесам, чем-то настолько непохожим на часть того Азирафеля, что прожил здесь, на Земле, вместе с Кроули шесть тысяч лет. И однако же все это время Небеса были здесь, за чертой его губ.

Кроули произносит их очень рано — и повторяет из века в век. Азирафель никогда не находит слов для ответа.

— Ангел, — прошептал он. — О, ангел, я не могу. — Ты можешь, — мягко, но твердо возразил Азирафаэль, подкрепляя свои слова грубыми и резкими прикосновениями к простате Кроули. — Более того, ты кончишь сейчас, только от моих пальцев, а затем я снова тебя трахну, и ты кончишь еще раз.

Дистанция, параллели с яблоками и космическое пространство в масштабах чужого (родного, на самом деле — он всегда был родным) существования. Кроули не считает, что есть смысл думать о том, что будет завтра.

— Предлагаю тост. — За что? — За опьянение. (с)

Азирафаэль - гурман. Кроули тоже.

Азирафаэль не допустит, чтобы в жизни Кроули был кто-то ещё, помимо него.

«Полноватый мужчина средних лет ищет спутника на вечер. Любителя змей и/или других рептилий. Никаких вопросов. Женщинам не обращаться».

Кроули не просыпается.

Змеи – лучшие любовники.

Они говорят. Сидят в одной комнате, пьют из одной бутылки, чертят взглядами приевшееся окружение. Кроули говорит про то, как он хочет трахнуть Азирафеля, Азирафель говорит про то, как его постоянного клиента мучает радикулит.

Кое-что говорят только в темноте.

"Я знаю, ты сделал бы все, чтобы с тобой так обращались, но я не собираюсь давать тебе этого."

«С самой первой встречи, с того незабываемого дня в Эдемском саду, Кроули понял, что он буквально одержим. Звучит безобидно для демона, быть одержимым. Не такая уж это и трагедия. И Кроули согласился с этим, если бы не одно «но». Причиной его одержимости был ангел».