Он сразу же меня невзлюбил. С первого тайком сунутого в портфель яблока, с первой рисованной рожицы, с первой робкой улыбки.

— Найди себе сверстника. С которым тоже понравится. — А ты тогда с кем будешь трахаться? — спросил Артем, когда Илья схватил портфель и направился к двери. — Вы, — поправил Илья. — Я все еще твой преподаватель.

...и думать, как младший брат твоего лучшего друга позвонил через неделю после восемнадцатого дня рождения и прошептал: «А теперь я достаточно взрослый, чтобы рассказать, что сейчас делаю под одеялом?..»

Лёвочка играл себе на пианино и даже не подозревал, во что обернется их соперничество с соседом, который в это время недовольно стучал по батарее, требуя прекратить музыкальный сеанс.

Можно всю жизнь протянуть, лелея бестолковую несбыточную мечту. А можно...

Нужно заставить Ульриха побывать на месте «педика». Ощутить на себе косые взгляды, слезть с пьедестала и понять, как неприятно тут, внизу, когда сверху на тебя летят одни плевки. — Я напишу за тебя твой вариант, — согласился Берти. — Но ты должен будешь целый месяц притворяться, будто мы с тобой пара.

— Я хочу, чтобы ты отвлек... — Да, чтобы я отвлек того профессора, которого ты до усрачки боишься, — фыркнул Джейсон. — И как я это сделаю? Предложу поболтать о политике Карла Пятого за чашкой кофе?

Никита уже не первый год прикован к инвалидному креслу. Авария перечеркнула его жизненные перспективы, навсегда отрезав реальность от недостижимой мечты. И все же, есть люди и чувства, ради которых он открывает по утрам глаза. То ли дело Александр - деньги и власть входят в комплект с его фамилией, а любые прихоти возводятся в ранг законов.

Но если к чему меня жизнь и готовила, так точно не к тяжкому выбору. Между свойским «привет» в лицо человеку, которого матушка представила как — цитирую — «сверстника», «милого мальчика», «сына моей хорошей подруги». И между сдержанным «здравствуйте» для бывшего препода, который два чертовых года и четыре учебных семестра был главной причиной моей тахикардии и отрыва башки на почве горячей, безответной и тайной влюбленности.

А я думал, что вы умный, профессор.

У него на роже написано «не влезай, убьет», а твое любопытство все равно сильнее инстинкта самосохранения?

Всего лишь ненапряжный служебный романчик. Случайно перетекший в серьезное русло.

Кью остыл к дракам и нарушению университетских правил. Нашлись дела поважнее. Например, задница их преподавателя по американской литературе.

Встретились как-то влюбчивый неловкий парень и острый на язык циник, мало смысливший в отношениях между людьми. И обоих звали Серёжа.

— Профессор Паркер… Скоро финальный матч сезона. — Футбол? — уточнил Кэл холодно. — Да. Все члены команды сейчас на поле и не могут прийти к вам на пару. — Что же, я обсужу с тренером этот вопрос. «И ничего хорошего в ходе обсуждения не вынесу», — подумал Кэл хмуро. В прошлый раз попытка поставить Ларри Новака на место обернулась для Кэла тем, что поставили его самого. Раком. На стол. И, надо признать, не сильно-то он и сопротивлялся.

Жарко. Не знаю, столько ли от аномальной погоды в Иллинойсе, или все-таки от вида Митча — небрежный и слегка развязный такой видок препода, который пришел на пару сразу, как мордой ткнул студентишку в дорогущую обивку тачки и всласть отодрал.

На пороге показался запыхавшийся Севка. Храбрящийся, отчаянный, словно переламывающий этим решением собственный хребет. — Я… я согласен, — выпалил он. — Когда мне приступать?

— Знаешь, что? — злюсь на себя и на него. На идиотский календарь, на Лиду, на девчонок из группы. Злюсь даже на Пашу и Сашу, которые всюду таскаются за Эдом и не дают объясниться после очередной панической атаки из числа тех, которые я выворачиваю на него ведрами. — А иди-ка ты на хуй. — Не, спасибо, — Эд усмехается. — Это ты у нас любитель.

И что, ты просто так ввяжешься в сомнительное дело на пару с человеком, который даже не в твоем вкусе?

Свиданий я боялся. Хотя бы потому, что низкий и милый на вид. Низкий и милый на вид гей, который хочет быть сверху.