Актёр АУ! Обычные съёмки шестого раунда... пошли немного не по сценарию

— СУА ИВАН ЗАБОЛЕЛ СОС БЛЯТЬ ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ БЛЯ БЛЯ ПОМОГИ!! Суа, телефонная наркоманка, отвечает без промедления. И это вообще не помогает: — ЛМАООООООООООО Ладно, пошла она на хуй, летит в чс. Мизи, конечно, может забеспокоиться, но она просто невыносима, когда дело касается заботы о других, так что нет смысла зря её тревожить. Хёна, наверное, тоже посмеётся. А Иван – тот самый больной. Получается, Тилл остался один. Тиллу нужны новые друзья.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

— Вы едва прикоснулись ко мне, сэр, — цепи его наручников звякают, когда он задевает форменную рубашку Тилла. — Откуда Вы знаете, что я не прячу в кармане зажигалку? Или спички? Не хотите тщательнее меня осмотреть? — Я... — Тилл бросает взгляд в сторону другого полицейского и снова смотрит на Ивана. — Я уверен, что всё хорошо проверил. Не указывай мне, что делать, заключённый. — Как холодно. Меня зовут Иван, сэр. // Поджигателя ловят и сажают в тюрьму. А Тилл оказывается там случайно.

Actor AU | #ALNST | #IVANTILL | – Расскажите нам что-нибудь о Ваших коллегах по фильму, что произвело на Вас впечатление? ТИЛЛ: Без сомнения, актёрские способности Ивана. Он всегда старается, чтобы чувства его персонажа проявлялись даже за кадром. Как его коллега, я вижу это каждый день. Это очень впечатляет... Даже не верится, что этот парень новичок, да?! Мизи неловко замолкает. – Ох, Иван... Мне так жаль.

— Я бы отдал тебе весь мир, — шепчет Иван, прижимаясь лбом к лбу Тилла. — Я готов на всё ради тебя, Тилл. Он говорит искренне. И ничто в мире не могло этого изменить. // Всё, чего Иван когда-либо хотел, — это любить его. И он готов на всё, какой бы ни была цена.

Иван — опытный айдол, ставший актёром-новичком, — встречает на съёмочной площадке своего кумира. Кое-что происходит. Много чего происходит. Иван, похоже, выиграл эту жизнь.

— Иван? Почему ты здесь? — Пришёл вернуть кое-что. — Обручальное кольцо? Не подошло по размеру? — Просто... Всё пошло не по плану. // Иван возвращает обручальное кольцо.

Если Ивану хочется шутить, хихикать и накручивать волосы на пальчик перед какой-то девушкой, которую Тилл в жизни не видел, это не его, блять, дело. — Я не думаю, что у Ивана настолько длинные волосы, что их можно накрутить на палец, — говорит Мизи. — Это фигура речи, — огрызается Тилл.

— Ты правда ничего не знаешь, хён, — непривычно, когда тебя упрекает тот, кто тебе едва по колено, но это даже не самое странное. — Это зал ожидания. Я кое-кого жду. — Что? — Тилл давится. "А я тогда кого жду?" Секундного замешательства оказывается достаточно, чтобы Иван мгновенно оттолкнул Хёнву и устроился рядом с парнем. — Кого-то ищешь? — спрашивает он, ухмыляясь так широко, что снова показывается его клык. Тилл громко вскрикивает.

С лёгкой улыбкой он прошёл мимо Тилла в гримёрку, приветствуя персонал. Тилл стоял, с отвращением уставившись на пустое место, где только что стоял Иван. Иван целовал других? Чёрт, почему это звучит так раздражающе? Тиллу ведь и самому приходилось целовать других актёров ради ролей, так чем же это отличается? Он вздохнул и обернулся, услышав, как режиссёр зовёт готовиться к съёмкам. // Тилл сохнет по ничего не подозревающему Ивану, пока они записывают сцену с поцелуем для 6 раунда.

— Просто для справки, хочу сказать, — хрипло произносит Тилл, — что я ненавижу это. Взгляд Ивана скользит по его телу с маниакальной интенсивностью, и Тиллу это уже не нравится. — Ваше возражение было принято к сведению и проигнорировано, — бормочет брюнет. // Тилл примеряет костюм зайчика для предстоящего конкурса по переодеванию. А Иван, мягко говоря, в восторге.

— Я счастливчик, — Иван нежно обхватывает ладонями лицо Тилла, проводя большим пальцем по его губам, всё ещё припухшим от их предыдущего поцелуя. — Я у тебя первый во всём. Чёрт, так он и думал. Тилл никогда к этому не привыкнет. // Тилл и Иван узнают, каково это — любить. И быть любимыми.

Встреча в загробном мире после седьмого раунда. Шанс наконец-то поговорить, понять друг друга и сгладить сомнения и недопонимания, которые ни один из них так и не смог высказать.

И Иван поприветствует его в загробной жизни нежной улыбкой, достойной целой жизни, полной желаний и сожалений, и скажет ему: — Наконец-то. Но вместо этого Иван спрашивает: — Почему ты здесь?

Иван снова встречается со своей первой любовью, Тилл-хёном — тем самым хёном из прошлого, который научил его радостям и горестям первой любви. Но ситуация усложняется, и теперь им приходится жить под одной крышей. Всё в порядке. Иван точно в полном порядке.

Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал Тиллу, что ему каким-то образом удастся привлечь внимание могущественного — хоть и очень надоедливого, — вампира, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Только вот сейчас Тиллу не до смеха. // Охотник на монстров Тилл встречает одного раздражающего, наглого, абсурдно сильного вампира, который отказывается оставлять его в покое.

Иван самый стереотипный отличник в мире. Сплошные А+ в табеле, место в студсовете и жизнь, состоящая исключительно из учёбы. Тилл тот, кто ломает его идеальный образ, а вместе с этим заставляет сердце биться чаще и строить глупые планы по приглашению на свидание, которые никогда не пригождаются.

Сначала Тилл делает один прокол, потом второй, а третий не заставляет себя долго ждать, возвращаясь в салон снова и снова. Все дело в его мастере, умело делающую свою работу или волна возбуждения из-за нового пирсинга?

Они с Иваном были из разных миров. Симпатия и вожделение Тилла легко объяснялись одиноким образом жизни, пляшущими гормонами и чужой привлекательностью, но несуществующая влюблённость Ивана не хотела подгоняться ни под какие логические рамки. И как раз в этом-то Тилл и ошибся — всё, что касалось чувств и желаний Ивана, не имело ничего общего с логикой.