Необычная находка на парте. Для Сала она необычная...

Лиза Джонсон целенаправленно побежала к домику на дереве, прихватив два пушистых толстых пледа для «своих дорогих мальчиков». Обеспокоенно поднимаясь по кривой маленькой лесенке, она думала только лишь о том, что в такой холод её драгоценный сынок и его лучший друг, который так благотворно на него влияет, зря залезли в излюбленное убежище.

Не нужно дразнить Ларри за ужином.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы... поцеловать кого-то? — Поцеловать? — Ларри приподнял одну бровь, в задумчивости запуская руку в свои волосы. Он нахмурился, и на мгновение его взгляд расфокусировался. — Э-э, пару раз? Не то, чтобы в школе был кто-то, кого я хотел бы целовать. Ну, есть кое-кто, но... — Я имею в виду... — Сал съежился, подобрав под себя ноги. — Меня.

Быть влюбленным в своего лучшего друга оказалось не так легко и весело, а скрывать эту самую влюбленность — еще сложнее. О дружбе, переросшей в нечто большее.

Очень темно. Очень холодно. Очень страшно. — Мне страшно засыпать одному. Я могу остаться у тебя?

— Не называй меня Салливаном, Джонсон! — Не называй меня Джонсоном, Салливан! Взаимная улыбка. Кажется, в этом что-то есть.

Итак, разрешите представиться. Я — Ларри Джонсон. И я втихую передёргиваю на руки своего лучшего друга.

Салли обкорнали. И Ларри точно знает, что сделать, чтобы ему помочь. В своём неповторимом стиле.

Должна же быть хоть какая-то справедливость?

- Что ты сказал? – носитель протеза поплелся в сторону металлиста. - Я сказал, - Ларри грубо схватил друга за кисть, - что хочу тебя трахать.

Салли проигрывает в споре желание для Ларри. Интересно, как он им воспользуется? Может это желание изменит их отношение друг к другу навсегда?

Сломанный протез — самое худшее, что могло произойти тем утром, не считая вопроса «ты можешь доверять мне хотя бы сейчас?»

— Неужели ты настолько бешеный, Джонсон?

Салли не научили тому, что подглядывание чревато последствиями.

Салли скрытый, нечитаемый. У него высокий воротник, маска на лице, прочитать почти невозможно. Кроме рук. Они - часть личности, они могут передать все эмоции. Но они покрываются шрамами, как какой-либо защитой, отчего Сал больше становится недосягаемым для Ларри. Каждый раз, царапая запястья, Фишер стирает таким образом личность, всё, что осталось от прошлого. А пытаясь рукавами скрыть шрамы, он закрывает и руки. Ларри тянется к нему. За что держаться?.. Руки... покрытые шрамами. Надоело.

- Ты ел сегодня? – докурил вонючую сигарету и затушил окурок о диван, оставаляя на нем обугленную ткань в форме кружка. В последнее время Ларри заметил, что его друг почти не прикасается к еде. Даже когда парень отворачивается от него, что бы тот мог приподнять на пару сантиметров свою маску, Салли почти ничего не клал в рот. Так, сделает вид, что жует, и все. Думает, что Ларри совсем тупой.

Так что еще пара секунд — и Салли резко отстраняется с распахнутыми до предела глазами, заходясь хриплым кашлем, громко выхаркивая из легких дым, что щедро передал ему при поцелуе Джонсон. Ведь Ларри, как никто другой, знает, как отучить миленьких пай-мальчиков от плохих привычек.

В колледже за спиной шепчутся — называют Салли за глаза "девчонкой", которая носит кашемировые свитера в тон блестящим заколкам на высветленных голубых волосах. Но никто не знает, что по вечерам эта самая "девчонка" снимает гипсовый протез и спокойно втрахивает в свою кровать капитана футбольной команды — Ларри Джонсона.

Страдающий от бесконечных кошмаров и видений, однажды Салли попадает в кабинет мозгоправа. Кто бы мог подумать, что выписанные врачом эйфорийные таблетки вызовут у парня сильнейшую зависимость, и именно Ларри придется спасать его из наркотического плена.