– Любовь не делает ближнему зла, – негромко произнес Владимир и поджал губы. Сергей сделал пару неуверенных шагов к нему, нахмурился. – Цитируешь Библию? – недоуменно уточнил и, получив в ответ медленный кивок, нахмурился еще сильнее. – И что это должно значить? – Что дивы умеют любить. Только не так, как люди. Мы… не всегда понимаем, любовь это на самом деле или просто инстинктивное желание сожрать своего хозяина.

Кузя уже разлил окислитель, или почему быть альтушкой — заразно.

Мартовское солнце сияло сквозь ажурные занавески, раскрашивая комнаты витиеватым золотым узором и высвечивая из реальности мгновения их повседневности: игривость и ревность Кузи, улыбчивую строгость графа, неуверенность Мончинского и собственничество Владимира; моменты первой, похожей на весну, любви и переплетающихся с нею страха и ненависти. Но, конечно, в первую очередь — счастья. [Сборник самостоятельных мини-работ по Аверину/Кузе и Мончинскому/Владимиру]

Сергей Мончинский был жалким колдуном, за которого всё решал его див, — об этом шептались многие мелкие служащие Управления. Особенно злые языки недвусмысленно намекали на то, как именно молодой мужчина вдруг получил во владение второго по силе дива в отделе. Владимир, честно говоря, первое время и сам усмехался, расслышав такие бредни. Только угораздило же его к этому мальчишке привязаться. Тогда и слухи по коридорам и курительным комнатам старого здания перестали казаться такими смешными.

Весна постепенно захватывала Петербург солнечными лучами и птичьими трелями, а вместе с морозно-серыми улочками оттаивали и отношения Сергея и Владимира. Музыка лилась по утренней гостиной, улыбки прятались в складках рубашки, и уркаденные поцелуи украдкой ощущались лучше, чем поглощение колдунов и других дивов. Всё было удивительно хорошо. [Сборник рассказов по Мончинскому/Владимиру]

Сергей мог бы сделать правильный выбор, но за него всё решило сердце. Владимир думал, что у дивов нет души, но внезапно обрёл свою.

Говорят, дежавю — на самом деле воспоминания, просто из других вселенных, из других мест и времён. Говорят, если постараться, эти воспоминания можно разглядеть подробнее и ненадолго попасть в них. // Сборник драбблов по темам из списка Writober2024.

— Что я говорил о приличии? — мягко поинтересовался мужчина, не сгоняя впрочем мальчишку. — Что можно, когда не видят.

- Очень надеюсь, что ваш колдун искренне кого-то любит. Чтобы вылечиться, ему нужно… - она помедлила, но потом все же договорила, - нужно совершить акт любви с тем, кого желает его сердце.

Хозяин говорил, что все дивы хотят сожрать своих колдунов. Это инстинкт. И это правда. Отчасти. Желание сожрать в перемешку с уважением, привязанностью, долгом и дружбой дают новое, совсем непонятное для Кузи чувство - любовь.

Владимир полностью исчерпал выданный Мончинским кредит доверия. И планировал исправить свои ошибки, пока не стало слишком поздно.

Порой, нужен лишь шаг для того, чтобы упасть в пропасть. И ровно такой же нужен, чтобы удержаться на краю.

Сергей и Любава наконец поженились. Но вот какую тайну скрывают жених и невеста?

Владимир всегда считал, что его место — в Управлении Санкт-Петербурга. Что он должен оставаться следователем, служить колдунам и стране. Владимир никогда в этом не сомневался и оставался верен этому убеждению. Даже когда его назначили Императорским дивом. Даже когда навсегда прощался с колдуном Сергеем Мончинским, чувствуя, что из его груди словно вырывают сердце. Вот только где место государственного дива Владимира на самом деле?

Третья работа после фиков "Раны" и "Исцеление". Получилась внезапная трилогия. Читать другие работы необязательно, в тексте есть краткое описание. Четвертая книга учитывается частично. Приключений в Академии в этой вселенной не случилось, но реформы произошли. AU к канону: Сергей не имеет никаких отношений с Любавой.

Место, которое выбрал Владимир для их отдыха оказывается необычайно уединенным: на километры вокруг - поля, леса да болота. И ни следа людей.

Везение не может быть вечным. Невезение, к счастью, тоже

Гермес Аркадьевич улыбнулся. — Хотите похитить главдива? — Я бы посмотрел на того, кто всерьез решил бы похитить Владимира, — фыркнул Сергей, — но он ведь правда… не умеет отдыхать. А ему это нужно.

Как же сложно порой сделать правильный выбор, особенно, если сделать его должен не разум, а сердце.

— Ты и впрямь чудо. — с тихим смешком произнёс мужчина, осторожно перекладывая ладонь с чужого бока на макушку, зарываясь пальцами в рыжие вихры, мягко-мягко растрепав те.