Вэй Усянь ожидал всего что угодно после того, как мертвецы разорвали его тело. Он ожидал любого наказания за все свои грехи. Но он точно не мог ожидать того, что он придёт в себя от звона колокола в качестве бога мёртвых.

История о том, как один белый лис умер, спасая чужого детёныша. И о том, как спустя много лет другой белый лис встретил того самого выжившего — и не смог пройти мимо. Кланы враждуют. Прошлое не отпускает. Но между льдом и тьмой иногда рождается не война, а нечто иное.

Вэй Ин и Лань Ванцзи — союз безупречного порядка и чистого хаоса. Вэй Ин — его слабость, любимая проблема и самая опасная одержимость. Пока он смеется в лицо опасности и играет с огнем, весь Шанхай помнит одно правило — не трогать то, что принадлежит Лань Ванцзи. Потому что ради своего сокровища хладнокровный глава сильнейшего клана без колебаний утопит этот город в крови.

Постканон-ау. Вэй Усянь, надо полагать, ни разу не думал, что когда-нибудь у них с Лань Ванцзи будет ребенок. Дочь. Родная. Даже мысли не допускал.

Хуа Чэн читает дочери сказку на ночь.

Вместо маньтоу Се Лянь ставит на кон самого себя.

Старейшина Илин, Вэй Усянь мертв! - радостно кричали заклинатели, уходя с Луаньцзан. Что вы натворили?! Вы создали пятое бедствие! - с ужасом кричали небожители, пытаясь добиться аудиенции с Цзюнь У, решая этот вопрос. Спасибо вам, теперь у нас есть брат. - спокойно говорили остальные четыре бедствия, наблюдая за хаосом во всех трех мирах. Я ненавижу их. Всех, кроме моих братьев, четырех бедствий. Я - пятое бедствие, Вэй Усянь! - гордо говорил виновник происходящего.

1 том, Се Лянь впервые зашел в дом Блаженств, но чтобы случилось если по книге они остались там только вдвоем, фантазия на счет того, как Се Лянь лишился анальной девственности.

— Ох, — выдыхает он. — Ты больше не любишь меня. Хуа Чэн замирает, каким-то немыслимым образом став еще неподвижнее, чем прежде. — И никогда не любил. -- Спустя год после поражения Цзюнь У Се Лянь видит в небе свет трех тысяч фонарей, и сердце его ликует. Хуа Чэн вернулся! Но вместо того, чтобы броситься в объятия Се Ляня, он расстается с ним. Се Лянь раздавлен, но это — только начало...

— Я бы хотел станцевать Градоначальнику. Он позволит? — Мужчина галантно и легко поклонился, не переставая улыбаться. Он и сам начал чувствовать возбуждение от простого взгляда супруга. Он сейчас будет танцевать перед Хуа Чэном.

Подняв голову, чтобы взглянуть на Лань Ванцзи, Вэй Усянь наткнулся на его взгляд. В глубине расширившихся зрачков угасали отблески свечей и разгоралось иное пламя. Что ж, этого следовало ожидать. Вэй Ин понятливо улыбнулся, настраиваясь на скорое явление ему драконьих повадок супруга.

Он — гений на грани безумия. Вэй Усянь ставит на себе смертельно опасные эксперименты, расширяя границы человеческого тела. Лаборатории, сыворотки — его единственный способ оставаться в здравом уме. Три года назад он сбежал в ночь перед собственной свадьбой, оставив лишь короткую записку и забрав чужое сердце.

Вэй Ин обожает День святого Валентина. Особенно потому, что это отличный повод подразнить своего любимого, вечно сдержанного мужа Лань Ванцзи. В этом году он приготовил особенный сюрприз: себя, связанного шелковой лентой, в крошечном костюме сексуального кролика. Осталось только дождаться, когда Лань Чжань вернется с работы, и насладиться его реакцией. А реакция обещает быть жаркой. Очень жаркой.

Посреди очередного расследования Се Лянь внезапно узнаёт о главном страхе Хуа Чэна и решает во что бы то ни стало его развеять.

Горы Гусу хранят строгие правила, но даже они бессильны перед тайнами природы. Когда у неунывающего Вэй Усяня внезапно начинается течка на территории клана Лань, тишину Облачных Глубин нарушает не шум, а опасная близость. Запах лунного света и лепестков лотоса заставляет самого неприступного нефрита забыть о запретах.

Вэй Ин безумно влюблен в своего мужа. Настолько, что готов пойти на риск быть отвергнутым, лишь бы хоть на одну ночь их договорной брак престал быть таковым. И хотя в тот момент Вэй Ин был готов заплатить любую цену, последствия оказались для него непреодолимыми. P.S. Вэй Ин-лис. Ван Цзи-ирбис.

На деревянном мосту, изгибающемся над замёрзшей рекой, сидел мужчина — лис. Его хвост тихо покачивался над перилами, ноги упирались в опорную балку посередине, а пальцы элегантно пробегались вдоль чёрной флейты, которая была прижата к его сжатым губам. Его глаза были закрыты, но тёмные уши над головой повернулись в его сторону, когда Лань Ванцзи остановился всего в нескольких метрах, чтобы посмотреть. Или, в середине зимы Лань Ванцзи просыпается от беспокойной спячки из-за звука флейты.

Четырнадцатое февраля — день, когда все сходят с ума. Даже в тех странах, где он не является официальным праздником. //Сборник не связанных между собой драбблов на февральские ОтМетки

О выдержке и спокойствии Лань Ванцзи впору было слагать легенды. Преподавание в одном из престижных университетов, несомненно, выматывало. Иногда ему требовалось расслабиться и успокоиться достаточно быстро. То есть, буквально в течение десяти-пятнадцати минут. И если бы не посоветованный ему братом способ, вероятно, он был бы куда худшим преподавателем. Надев наушники, Лань Чжань открыл ютуб и перешел в свое избранное. Папка с АСМР, точнее, со сборником видео с одного конкретного канала.

— А что мне оставалось, если ты ёрзал своим задом? — Терпеть, нефрит Ордена Гусу Лань, терпеть, — хихикнул Вэй Ин.